Дети тьмы - Джонатан Джэнз
Из глубины туннеля донесся какой-то звук.
Брэд, похоже, не слышал.
– Я выбью все дерьмо из твоего приятеля, чтобы моя сестра увидела, какой он неудачник.
Звук раздался снова, но Брэд слишком увлекся, чтобы его заметить.
– А потом, после того как моя сестра поймет, какой дурой была, что избегала Курта, мы опять надерем вам задницы.
Теперь я понял, что это за звук. Осторожные шаги. Ближе и ближе.
– Брэд, – прохрипел я.
Его брови поползли вверх.
– Хочешь что-то сказать?
Новый пинок в ребра, но они онемели, и боли не было.
– Брэд, – повторил я. – Пожалуйста, послушай.
– Оторви от пола свою жалкую задницу, – сказал он, жестом подзывая меня. – Я только порадуюсь.
Из тьмы у него за спиной появилась фигура. Сперва я подумал, что это один из Детей.
Потом увидел мачете.
Карл Паджетт поднял лезвие над головой.
– Нет! – закричал я.
Брэд заметил, куда я смотрю. Развернулся и вскинул руки.
Мачете со свистом опустилось.
Голова Брэда запрокинулась, все тело содрогнулось. Он рухнул на спину – из лица торчало мачете.
– Черт, до чего здорово, – сказал Паджетт, вытирая лоб. Он ухмыльнулся мне. – Привет, Уилл. Пора к папочке.
* * *
Когда Паджетт приблизился, я кое-как встал. Я слышал, как кровь Брэда хлещет на скользкий пол пещеры, чувствовал мерзкий запах, исходящий от трупа. Брэд, похоже, обделался перед смертью.
В горле застрял комок. Да, Брэд Рэлстон был плохим. Но с ним случились ужасные вещи.
Он не заслуживал смерти.
Паджетт, видимо, прочел что-то в моих глазах.
– Тебе его жалко, Уилл? Я слышал, что он тебе говорил. У тебя что, совсем нет гордости?
Я проглотил всхлип.
– Где Пич?
– А ты как думаешь?
– Скажи мне, – зарычал я.
Он улыбнулся.
– Или что?
– Или я убью тебя.
Его улыбка стала шире.
– Давно пора. А то я уж начал сомневаться, мой ли ты. Но этот убийственный взгляд…
– Закрой свой поганый рот, – сказал я. – Где моя сестра?
Он кивнул.
– Хорошо, Уилл. Хорошо. Чем меньше ты чувствуешь, тем лучше. Однажды тебе будет плевать на все, и тогда ты освободишься.
Я покачал головой.
– Я не похож на тебя, Паджетт.
– Ври себе дальше, сын.
Я скрипнул зубами.
– Не зови меня сыном.
Он облизал губы, широко ухмыляясь.
– Да. Мне это нравится. Покажи папочке, какой ты крутой. Какой ты сильный…
Я метнулся к нему. Паджетт уклонился от первого удара, но я развернулся и врезал ему левой в живот. Он не вскрикнул, но удар был сильным. Получай, сукин ты сын! Я зарядил апперкот ему в челюсть. Зубы Паджетта лязгнули; застонав, он отшатнулся. Я последовал за ним, колотя по туловищу. Паджетт попытался ударить меня в ответ, но промахнулся на милю. Я шел вперед, снова и снова впечатывая правую ему в торс. «Да, – подумал я. – Как тебе это, больной ублюдок!» Я видел, что он выдыхается. Он попытался поставить блок, но я пригнулся и двинул ему в челюсть. Паджетт отлетел назад.
«Получается!» – подумал я.
А потом он исчез.
С ужасом я понял, что Паджетт специально заманивал меня во тьму. Я вспомнил о пистолете, из которого он застрелил детектива Вуда, и приготовился к яркой вспышке и пуле в груди.
Ничего.
Я прищурился, вглядываясь в темноту. Паджетт мог быть где угодно.
Взглянув назад, я увидел фонарик в пятнадцати футах от себя. Развернулся, чтобы его взять, и в этот момент Паджетт набросился на меня, как лев на молодую газель. Теперь он раздавал удары, только его были хуже и гораздо эффективнее. Я упал лицом вниз, и Паджетт меня оседлал. Костлявые кулаки впечатывались мне в спину, в ребра, работая, как метроном. Я не мог дышать. Боль была ужасной и бесконечной. Я корчился под ним, старался сбросить с себя, но он был безжалостен. Мне стало ясно, что я здесь умру: меня забьют до смерти. В отчаянии я вытянул руку и вцепился в то, до чего дотянулся. В член Паджетта. Я сжал его из последних сил, и Паджетт вскрикнул и свалился с меня, держась за промежность. Я пополз вперед, сперва – к упавшему фонарику.
Затем я увидел труп Брэда Рэлстона.
И мачете.
Я рванулся вперед – до него оставалось пять или шесть футов. Потянулся к нему и ахнул, когда Паджетт схватил меня за ногу.
– Жалкий… мелкий… таракан, – прорычал он. Я обернулся, и кровь застыла у меня в жилах.
Его глаза тускло светились зеленым.
«Нет! – подумал я. – Он не может быть одним из них!»
Он схватил меня за пояс и потащил назад. Я понимал, что через секунду снова окажусь под ним, но на сей раз ускользнуть не смогу. На сей раз он будет бить меня до тех пор, пока я не стану выглядеть так же ужасно, как Брэд, пока не стану таким же мертвым. Я развернулся к нему. Паджетт ухмылялся, его лицо в слабом свете фонарика казалось дьявольским. Провалы глаз зияли чернотой, усатая ухмылка превратилась в оскал и сделалась еще более сатанинской. Он поднял правый кулак, намереваясь меня вырубить, но я думал не о нем.
Левый он вдавил мне в грудь, пытаясь удержать меня на месте. Я ждал до последнего, а потом вцепился обеими руками в его запястье и рванул пальцы ко рту.
И укусил.
Он выпучил глаза и завизжал – я никогда не слышал ничего подобного. Горячая кровь, густая, медная, наполнила рот. Крик Паджетта становился все выше. Мои передние зубы почти добрались до кости, и я сжал резцы, чтобы закончить дело. Паджетт ударил меня по лицу свободной рукой и ткнул большим пальцем мне в глаз. Мои зубы наконец разжались, но я вывел его из строя. Он откатился в сторону, все еще крича, и в скудном свете я увидел больше, чем хотел. Я почти отгрыз первую фалангу его среднего пальца. С безымянным было и того хуже: кожица болталась сверху, как крышка на бутылке с водой. Из ран хлестала кровь, Паджетт отползал от меня, вопя и ругаясь.
Я знал, что не мог проявить милосердие. Жизни Пич и ее подружки зависели от моего бессердечия.
Перед глазами плыло. Я встал и подошел к телу Брэда. Не сразу, но я вытащил мачете из его черепа. Паджетт ругался снова и снова, со злобой, порожденной болью. Он поднялся на ноги, повернулся ко мне.
Я всадил мачете ему в живот.
Одну ужасную секунду мы не двигались. Потом я вытащил длинное лезвие и отступил от покачнувшегося Паджетта.
Лунный Убийца рухнул на колени, сжимая свои кишки.
Я думал проткнуть
