Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 8 - Евгения Владимировна Потапова

— Это что за несанкционированная демонстрация? — спросила она, показав в удаляющихся людей трубкой.

— Это мне Шелби турпоездку подарил на день рождения, — рассмеялась.

— Нашла от кого брать путевку, от беса. Это же тот еще прохиндей. А чего они все такие вялые, словно мешком пыльным стукнутые.

— А, это окорм, — махнула я рукой.

— Чего? Агнетка, у тебя на фоне свежего воздуха мозг помутился?

— Почти, — кивнула я.

Села рядом с ней на крыльце и все рассказала.

— Вот же тебя угораздило, — хмыкнула Матрена, потягивая трубку.

— Угу, я как всегда, то в навоз, то в партию вступлю.

— Нашла какую-то секту себе на голову, — проворчала она. — От этого беса не жди нормального подарка, все им потешиться надо над людями.

— А ты чего сюда приехала?

— Дык, по скорбному поводу. Сестра у меня померла. Вот на похороны и примчалась. Я с ней тридцать лет не виделась, и не увижусь больше, — вздохнула она.

— Похороны когда?

— Да сегодня будут.

— Отсюда выносить? — я кивнула на дом.

— Нет, это я у соседев притулилась. Ейные родственники. Удивительно, что меня на похороны позвали. Я ужо думала, не успею. Ночью прикатила.

— На байке?

— Я, что, по-твоему, совсем полоумная, через всю страну на моцике гнать? На автобусе.

— Ясно.

— Если хотишь, то оставайся на поминки, хоть поешь по-человечьи.

— Звучит, как-то стремно, — хмыкнула я.

— Да и повод стремный, я те так скажу. Ну, я хоть на родню посмотрела, а они на меня. Кровожадные граждане, видать подсчитывали, сколько мне годочков, и сколько денечков до смерти осталось. Хишники, — Матрена пустила колечками дым. — Я туточки скорбный день отпраздную, и к вам на турбазу загляну, или ты ко мне заходи. Адрес теперича знаешь. Будем тикать из этого удивительного места вдвоем.

— Ну, да, посмотрим, еще какой сюрприз вам родственники приготовили, — покачала я головой.

— Угусь. Смотри, кажись за тобой бежит плюгавенький мужичонка какой-то.

Бабка Матрена вся сгорбилась, взяла клюку в руки и стала похожа на обыкновенную старуху.

— Я тебя спрашиваю, когда нам пенсию подымуть? Ась? Чё ты сказала? Не расслухала я тебя. Ты из города же? Сходи там к главному и спроси, кады бабке Матрене пенсию повысють, — кричала она громко.

— Бабушка, не приставайте к девушке, — Аркадий схватил меня за рукав и вывел из чужого двора.

— У-у-у, я тебя, злыдень писюкастый, — вскрикнула Матрена и огрела его клюкой по спине.

— Господи, и занесло тебя к сумасшедшей старухе. За вами за всеми глаз да глаз нужен.

Досталось Аркашке и от Коловерши. Залепил ему в морду проказник грязевым комком.

— Эта старая грымза еще и грязью швыряется, — проворчал он, сердито стирая с лица жидкую грязь.

— Держись за группу, никуда не отходи, — сказал проводник.

— А мы с вами на сеновал пойдем? — я глупо хихикнула.

— Да нафиг ты мне сдалась, — махнул он рукой. — Сейчас в старую заброшенную церковь идем.

Мы с ним потопали по раскисшей весенней дороге.

Вот это да!

Топали с Аркашкой по грязи, перепрыгивали с кочки на кочку.

— В нашей стране две проблемы: дураки и дороги, — ворчал он. — И как тут люди живут? Пара сотен километров от Перми, а дорогу корова языком слизала. И занесли меня черти на эту работу. Пока за этой хожу, могут другие разбрестись. А потом кто будет виноват? Аркашка у них вечно крайний.

Кое-как мы поднялись в горку. Не понимаю, зачем им сдалась им эта полуразрушенная церковь? Идешь вверх, а ноги скользят по грязи, того и гляди вниз съедешь, собирая на свой фейс всю местную грязь. По небу бежали густые тучи, грозя то ли дождем, то ли снегом. Картина вырисовывалась весьма депрессивная.

Группа топталась на небольшом участке, заваленном камнями около церкви. Вход был закрыт железным листом.

— И как мы туда зайдем? — удивленно спросил Светик.

— Не переживай, зайдем. Там проход есть между камнями, — ответил сердито Аркадий.

От церкви веяло каким-то могильным холодом и чернотой. Леська поежилась, Иван немного отошел от здания.

— Я туда не пойду, — помотал головой Светик.

— Это почему это? — прищурился проводник.

— Жить хочу. Смотри, она еле стоит, камни с нее сыпятся, в стенах трещины. Зайдешь, а стена на тебя и обвалится. Не, ищите другого дурака.

— Да и черт с тобой, стой тут. А вы чего встали, как бараны? Идемте за мной, — скомандовал Аркашка.

Мне показалось, что на самой верхушке церкви сидит кто-то жуткий и черный. Я подумала и решила остаться рядом со Светиком. Народ потопал за Аркадием. Инна подвернула ногу на камне и упала. Мы ее кинулись поднимать. Усадили рядом с нами.

— А где Леська с Иваном? — спросила я. — Тоже пошли в это жуткое здание?

— Нет, они пошли куда-то в другую сторону, завернули за угол, — кивнул здоровяк, стаскивая с Инны сапог. — Щиколотку затянуть надо, а то все распухнет.

Откуда-то, как черт из табакерки, выскочил Аркадий и начал верещать:

— Чего тут расселись, шагом марш в церковь. Нам людей не хватает, а они тут сапогами меряются.

— Ты чего орешь? — спросила я.

Он дернулся, лицо перекосилось, видно, не ожидал он такого от меня. Снизу донеслись слова молитвы. Мужчина аж подпрыгнул от неожиданности.

— Это что еще такое? — спросил он, бледнея.

— Я в этом не разбираюсь, но, кажись, панихида, — ответила я. — Хоронят кого-то.

— Твою же налево, мать их етить, — еще что-то матерное прозвучало из уст Аркадия. — Быстро все в церковь.

— Мне и тут неплохо, — помотала я головой. — Не хватало еще быть погребенной заживо в этом изумительном месте.

— Мы пойдем в лагерь, — сказал Светик и подхватил на руки Инну.

— Я ска-зал идти в церковь, — произнес Аркашка по слогам. — А то я за себя не ручаюсь.

— Ты совсем ку-ку? Ты кому угрожаешь? — насупился здоровяк.

Проводник выхватил из куртки пистолет.

— В церковь живо, — махнул он им.

— Молодой человек, молодой человек, вы неправильно пистолет держите, — позади Аркадия появился милашка Шелби.

— Что? — переспросил Аркадий и повернулся в сторону голоса.

— Говорю, дуло надо направлять на себя, а не на людей. Понял? — зыркнул на него бес и ухмыльнулся своей фирменной улыбкой.

Мужчина громко сглотнул слюну.

— Какие мы нежные, — продолжал лыбиться Томас. — Пистолет, говорю, разворачивая на себя.

— Н-н-не надо, — заикаясь, сказал Аркадий.

— Надо, надо, Аркашечка.

Мы услышали голоса и повернулись в ту сторону: Иван с Леськой вывели людей из церкви и помогали им спуститься с горы.

— Что вы делаете? Быстро все вернитесь на место, — заорал проводник и стал целиться в людей.

— А-а-ам, в Африке крокодилы, бегемоты, — сказал Шелби и просто откусил половину