Деревенщины и маньяки-убийцы - Стюарт Брэй

- Ты знаешь, что все, блядь, искали твою гребаную задницу, парень?!

Он схватил меня за плечи и в приступе ярости встряхнул. Мне показалось странным, что он так сильно беспокоится о нашем благополучии. В ту ночь я лежал в постели, разглядывая рисунки ракет на матрасе, мечтая о том, чтобы полететь в космос, мечтая просто убраться к черту подальше от этих людей. Когда мой папа приезжал за мной, чтобы отвезти обратно в дом, который он делил с моей бабушкой, дедушкой и тетей, я никогда ничего не говорила о том, каким был мой отчим. Я бы никогда не рассказал им о странных соседях, с которыми общался ежедневно.

Я должен вернуться туда после выходных. Не хочу проблем. Просто держи рот на замке и наслаждайся обществом людей, которые не заставляют тебя вздрагивать от страха, когда они входят к тебе в комнату, - говорил я себе каждые выходные.

- Любишь пороть херню?! Я плачу хорошие бабки за эту гребаную газонокосилку, а ты, сука, оставляешь ее перевернутой!?

Это было первое, что я услышал, когда шел по гравийной дорожке после того, как отец высадил меня из машины. Мой отчим был пьян и нес какую-то чушь, как чертов белый отброс, с маллетом и в линялых джинсах с дырами на коленях.

- Меня только что подвез отец. Меня не было все выходные. Это не я опрокинула газонокосилку, - оправдывался я.

- Ты неуважительный мелкий засранец. Надо заставить твоего папашу купить мне новую газонокосилку!

Я еще раз попытался оправдаться, но это было бессмысленно. В тот день мне пришлось помогать красить дерьмовую маленькую веранду, которая вела к двухэтажному трейлеру, в котором мы жили. Мой отчим вел себя как хозяин поместья, правя нами, как одержимый жаждой власти король, каждый раз, когда я проводил кистью по раскалывающемуся дереву. У меня на волосах и лице было немного белой краски. До сих пор не могу вспомнить, как это получилось. Думаю, в столь юном возрасте я не обладал талантом красить веранды. Следующее, что я помню, - это как я склонился над ванной, а отчим поливал мне голову бензином.

- Единственный способ смыть краску, - cказал он, пока я затаил дыхание и зажмурился.

От запаха меня затошнило и закружилась голова. Почему никто ничего не сказал? Страх? Они думали, что он прав?

* * *

Моя память скачет вперед - мама прижата к кухонной стойке. Отчим пьян, без рубашки, орет ей в лицо. Я оставил брата и сестру рыдать в спальне, а сам схватил со стола сковороду, наполовину заполненную кукурузным хлебом, который мы готовили каждый вечер. Я ударил этого пьяного придурка по затылку. Он рухнул лицом в пол - без сознания.

Позже я сидел рядом с мамой в глубоком кресле напротив того места, где на диване все еще сидел отчим. В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, пока он смотрел на меня, сжимая кулаки в пьяном гневе.

- Скажи своему гребаному сыну, чтобы он перестал пялиться на меня, - прошипел он маме, все еще хмуря брови.

- Как насчет того, чтобы ты перестал пялиться на меня? Это ты не можешь отвести взгляд, - ответил я дерзко, думая, что он не полезет второй раз.

* * *

Память прыгает снова - я вижу себя спрыгнувшего с нижней ступеньки школьного автобуса и идущего по подъездной дорожке. Дома никого. Универсала моей матери не было, я знал, что она на работе. Выцветший красный "Камаро" моего отчима стоял почти за домом. Я вышeл через заднюю дверь и увидел, как он и мой сосед-педофил потрошат оленя, который висел на дереве, рядом с загоном для собак. Я помню, что впервые увидел такое. Я наблюдал, как они вырвали трахею из горла оленя и бросили ее беременной белой лабрадорше отчима.

- Подойди и вытащи кишки, парень, - крикнул отчим, пока я стоял и смотрел.

- Куин продолжает убивать своих щенков. Выбрасывает из будки, - услышал я однажды днем, когда отчим рассказывал об этом моей маме.

Я задавался вопросом, что за мать могла убить своих собственных детей. Зачем ей делать что-то подобное? Я вышел на улицу, чтобы посмотреть, говорит ли он правду, и, по-видимому, так оно и было. Я опустился на колени рядом с мертвым щенком, он был еще недостаточно взрослым, чтобы открыть глазки. Куин вышла из конуры, ее толстый живот почти волочился по грязи. Она опустила голову рядом со мной, схватила мертвого щенка зубами и отнесла его обратно в плохо сконструированную конуру.

- Зачем ты убила своих щенков? - спросил я, заглянув внутрь, и увидел, что в углу лежат еще два мертвых щенка.

Я проплакал остаток дня.

* * *

Немецкий дог цапнул меня за руку, когда я пошел открывать дверь соседу-оружейному маньяку.

- Грант, иди в заднюю комнату! Нельзя просто открывать дверь - надо стучать.

Думаю, мне следует продолжить и упомянуть имена моих странных соседей-педофилов (в то время никто не знал, что они были больными ублюдками). Их звали Уэйн и Кэрри. Два имени белых отбросовnдля двух белых отбросов общества.

* * *

Однажды ночью я лежал на полу рядом со своими спящими братом и сестрой. Я услышал странные стоны, доносившиеся из соседней ванной. Я уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить звук. Красные и синие огни освещали беззвездное ночное небо, отчим, видимо, сожрал слишком много таблеток и вырубился. В ту ночь, когда его посадили в тюрьму, моя мама, казалось, светилась под своим печальным видом. Я надеялся, что для него это конец, я надеялся, что он ушел из нашей жизни навсегда. Но, подобно распространяющейся болезни, он вернулся, чтобы заразить всех вокруг. Чернота затуманивает мою память, и теперь мы живем в Бардстауне, где живут только черные.

* * *

- Хочешь погонять? - спросил пацан, имя которого я не сразу запомнил, как только я вышел за дверь.

- Конечно! - ответил я с пожатием плеч.

Мы рванули по тротуару перед другими таунхаусами секции 8. К удивлению моего нового друга, я выиграл забег.

- Не думал, что белые так быстро бегают! - улыбнулся он, пока мы оба отхекивались.

- Ага, сам не думал, что выиграю.

Парень, по-видимому, учился со мной в одном классе в школе. Я стал довольно популярен