Уборщица - Виктория Далпе
Фабричное пространство было переоборудовано в нелегальное жилье с кухонным уголком-винегретом, состоящим из грязного холодильника и разномастных шкафчиков с электроплиткой и древней кофеваркой. Там был шаткий комплект столика и стульев в бистрошном стиле, какие скорее можно увидеть в саду. В раковине на кухне высилась гора посуды, кишащая еще большим количеством мух и снующих тараканов. На столешнице в блюдце лежал кусок растаявшего масла. В кофеварке даже оставалось несколько сантиметров кофе. На маленьком столе лежала раскрытая газета.
На газете были брызги крови, и она заметила, что на углу столешницы болталась ленточка кожи и клок волос. Как будто кто-то упал на него и содрал кусок скальпа. Пол был из глубоко исчерченных временем досок, мягких под ногами и говоривших о многих годах работы этого места как фабрики. По тому, как он прогибался под ногой, он, скорее всего, прогнил.
В углу у холодильника зияла дыра, достаточно большая, чтобы в нее мог проползти человек. Она разглядела следы зубов и когтей снизу. Они, должно быть, давно пытались пробиться внутрь. Она носком ощупала края дыры; пол вокруг казался достаточно прочным. Теперь она знала, как они проникли.
Она мысленно восстановила картину произошедшего: Ночная Смена, должно быть, ворвалась через дыру, пока он читал газету. Он вскочил, затем отпрянул и проломил череп о столешницу. Он поднялся и попытался бежать...
... в «гостиную» с грубыми фанерными стенами, залепленными плакатами и граффити. С другой стороны стены была спальня. На задней стене зиял дверной проем в ванную. В гостиной лежал древний, отвратительный коричневый ковер, почерневший в местах, где впиталась кровь. Стены были исчерчены кровью, как и частичный подвесной потолок. Она вздохнула при виде последнего, потому что пористый материал асбестовой плитки так трудно хорошо отчистить. Мусор. Потолочные плитки все придется выбросить.
Она проследовала за кровавым следом в сторону спальни, обнаружив палец, лежавший на ковре, словно маленький червяк. Она опустилась на колени и ткнула в него, отметив неровный край на месте сустава.
Наверное, откусили, подумала она. Странно, они его не съели. Она затолкала палец в резиновую перчатку и убрала в карман.
Она отметила потрепанный диван в оранжевую клетку и деревянную катушку, которая когда-то, должно быть, служила для телефонных кабелей или чего-то подобного, а теперь исполняла роль журнального столика. Телевизор стоял на шаткой передвижной подставке, торшер кренился набок, а книжная полка из дерева и шлакоблоков была забита книгами и пластинками. Мусор вываливался из ведра, а коробка для вторсырья на полу была заполнена бутылками из-под ликера и пива. У стены громоздились кучи обуви: кроссовки, армейские ботинки, лоферы, шлепанцы. Выглядели все одного размера и явно мужские.
Она проследовала по следу до кровавого отпечатка ладони на двери в спальню. Без безымянного пальца, отметила она.
Спальня была маленьким унылым пространством с запачканными кремовыми стенами, матрасом на полу и неубранной постелью. На комоде, заваленном одеждой, стояло большое зеркало. Мертвец наполовину лежал на матрасе, наполовину свесился с него. На нем была футболка, разорванная у горловины, и боксеры. Они были расстегнуты, давая ей мельком взглянуть на его усохшую мужскую плоть. Она удивилась, что они не съели и это. Обычно они это делали. Ему было лет тридцать пять, с мягким животиком и растрепанными каштановыми волосами. На нем было много татуировок.
От его лица почти ничего не осталось; нижняя челюсть отсутствовала, как и язык. Шея была разжевана, а в животе зияла дыра размером с шар для боулинга. Из нее свисала петля кишечника, но она сомневалась, что в полости осталось много органов. Их, должно быть, спугнули, потому что съестного от него оставалось предостаточно. Этот мужчина, судя по всему, жил один, так что, выбери они время получше, они могли бы обглодать его до костей без особого труда. С другой стороны, это потребовало бы планирования и эффективности, а это не их конек. Ночная Смена — это тупые громилы с большими желудками и маленькими мозгами. Это просто факт. Она не стала бы говорить им этого в лицо, но, с другой стороны, мало что бы она им вообще сказала при встрече.
— Ну что, приступим? — обратилась она к телу.
В целом, это была не самая сложная ее работа. Та была в маленьком семейном ресторанчике. Более двадцати тел буквально размазали по каждому сантиметру помещения. Не говоря уже о сложностях с незаметной утилизацией. Вот это был большой многодневный проект. Для одних только тел ей потребовалась помощь.
Главный трюк, который она выработала за годы работы в этом деле, заключался в том, чтобы делать все по частям. Иначе задачи становятся неподъемными. Она включила аудиокнигу, затем внесла с лестницы ведро и чистящие средства. Из своего гигантского рюкзака она достала пластиковый комбинезон и бахилы. Она раздела мертвеца догола, затем завернула тело и палец в пластиковый лист и оттащила его в свободный угол. С ним она разберется в последнюю очередь. Она знала других Уборщиков, которые начинали с тел, но находила, что качество их работы в целом было куда более неряшливым, если они так поступали. Лучше оставить тело на потом. Таково было ее правило.
В жарком помещении, в хлопковом комбинезоне, поверх которого был надет пластиковый, она быстро вспотела. Во рту ощущался соленый привкус. Проклятая жара. Будь погода прохладнее, ей не было бы так некомфортно, и тучи мух не были бы так назойливы.
