Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон

Надзиратель шагнул вперед и схватил Гарри за ворот. Он была примерно раз в восемь мощнее гидравлического домкрата.

— Нечего тут заниматься пустой болтовней, парень, — сказал он. — Никого не отправляют в Чистилище по ошибке, если он не натворил там чего-то, что заслужил такую участь. Ну-ка, давай, признавайся!

— Я ничего не сделал! — завопил Гарри. — Я спросил их, как попасть обратно, они указали мне на проход, я прошел и попал сюда. Это все, что я знаю. Прекратите, вы задушите меня!

Надзиратель внезапно разжал руку.

— Послушай, малыш, ты знаешь, кто я? А?

Гарри покачал головой.

— А-а… ты не знаешь. Ну, так вот, я — Гуррах!

— Да? — безучастно спросил Гарри, потеряв в данный момент всякую способность мыслить.

Гуррах запыхтел и выпятил грудь, словно ожидал от Гарри более бурной реакции. Но не дождавшись, наклонился вплотную к механику и выдохнул ему прямо в лицо:

— Не испугался, да? Ты у нас крутой парень? Ты что, никогда не слышал о Гуррахе, инспекторе Чистилища, самом грубом, самого жестоком сыне дьявола от Чистилища до Вечности, а?

Гарри был миролюбивым человеком, но если он что и ненавидел, так это вонь изо рта, которую Гуррах выдыхал ему прямо в лицо при каждом слове. И прежде чем он понял, что творит, Гуррах уже отлетел на восемь футов и растянулся на земле, а Гарри, потирая ушибленные суставы пальцев левой руки, был самым удивленным из них обоих.

Гуррах как следует приложился к земле.

— Ты… Ты ударил меня! — взревел он, встал и пошел на Гарри. — Ты ударил меня! — сказал он тихо, чуть заикаясь от изумления.

Гарри уже пожалел, что сделал это, пожалел, что не находится в постели, в Будущем или что вообще еще не умер. Но Гуррах протянул тяжелую руку и похлопал его по плечу.

— Эй, — внезапно дружелюбно сказал он. — Ты в порядке? Эй! Ты отшвырнул меня, не так ли? Будь я проклят, впервые за целый месяц понедельника кто-то отшвырнул меня. В последний раз это был малый по имени Ортон. Я убил его!

Гарри побледнел.

Гуррах прислонился к штабелю досок.

— Проклятье, я вовсе не наслаждаюсь всем этим, парень. Да. Это адская работа, которую взвалили на меня, но что тут можно поделать? Ломать, ломать и ломать. А когда команда добирается до края, то тут же, без передышки, получает новое задание. И как ты думаешь, мог бы я не узнать об этом все, после восьмисот двадцати миллионов актов, а? Эй! А попробуй, скажи это им. Тащите дома в среду, перетаскивайте их за кулисами, как тебе это нравится? А потом они звонят мне и сообщают: «В чем дело, Гуррах? Эти дома бесполезны. Мы отправили тебе список на списание старых элементов еще два акта назад. И в этот список как раз входили дома. Кончайте с ними, иначе мы отправим на ваше место кого-нибудь, кто умеет читать, а тебя пошлем… Так я и верчусь, перетаскиваю все из акта в акт. И что толку говорить им, что мой помощник упал замертво от усталости, прежде, чем принес мне этот список на списание материалов? Если я даже и заикнусь об этом, они мне заявят, что я и должен заставлять своих работяг вкалывать до смерти. А если я все выполняю, они опять-таки недовольны, потому что мои материалы не приходят достаточно быстро.

Он замолчал, чтобы перевести дыхание. Гарри догадался, что если сумеет сохранить у Гурраха хорошее настроение, то, может, это пойдет ему на пользу.

— И какая у вас задача? — быстро спросил он.

— Задача? — взвыл Гуррах. — Ты называешь это задачей? Разбирай все вокруг, перетаскивай материалы к будущему акту, а хлам выбрасывай — вот и вся задача! — фыркнул он.

— Вы хотите сказать? — спросил Гарри, — что они используют те же материалы снова и снова?

— Верно. Но, конечно, не вечно. Шесть, может, восемь актов. А затем производят новые и старят их, чтобы они выглядели так, как будто уже использовались.

Какое-то время была тишина. Гуррах, очевидно, впервые за долгое время, выплеснув из себя всю желчь и горечь, чувствовал умиротворение. А Гарри не знал, что чувствовать. Наконец, он прервал молчание.

— Эй, Гуррах… Я собираюсь вернуться в пьесу. Как это сделать?

— Ты меня- спрашиваешь? Как ты… Ты же вышел из диспетчерской, да? Это верно?

Гарри кивнул.

— А как, — прорычал Гуррах, — ты попал в диспетчерскую?

— Меня привел Иридел.

— И что затем?

— Ну, я пошел встретиться с продюсером, и…

— Ты, с продюсером? Святые… Ты хочешь сказать, что просто пошел и… — Гуррах вытер со лба пот. — И что он сказал?

— Ну… Он сказал, что это, наверное, не моя вина, что я проснулся в среду. Он сказал, чтобы Иридел отправил меня обратно.

— И Иридел отослал тебя назад в понедельник? — Гуррах откинул назад косматую голову и загоготал.

— Что тут смешного? — слегка раздраженно спросил Гарри.

— Иридел… — сказал Гуррах. — Да ты понимаешь, что я пятьдесят тысяч актов мечтаю о таком! Приятель, не знаю даже, как тебя и благодарить! Он думал, что отправил тебя обратно в пьесу, а вместо этого послал во вчера! Да ведь я буду шантажировать его до конца вечности! — Он торжествующе повернулся и обратился к группе потрепанных коротышек, которые шатались под обломком фундамента, таща его к кладбищу старых автомобилей. — Спокойно, парни! — заорал он. — Иридел теперь у меня на коротком поводке! Никаких больше сломанных спин! Никаких жалостливых просьб! Ха-ха-ха!

Немного удивленный такой реакцией, Гарри осмелился вставить слово:

— Эй, Гуррах! А что будет со мной?

Гуррах повернулся к нему.

— С тобой? Эй, телефон!

После его вопля два коротышки рабочих, немного менее потрепанных, чем остальные, понеслись к нему. Один прыжком вскочил Гурраху на правое плечо, другой полез на левое. Гуррах схватил его за шею, поднес его голову вплотную ко рту и прокричал коротышке прямо в ухо:

— Дайте мне Иридела! — Секундное молчание, затем коротышка, сидевший у него на правом плече, заговорил в ухо Гурраха голосом Иридела:

— Слушаю?

— Эй, ты, неженка!

— Неженка?.. Прошу прощения… Кто это?

— Это Гуррах, ты, паразит Будущего. Я должен сказать тебе пару вещей…

— Гуррах! Как… Да как ты посмел говорить со мной в таком тоне? Да ты…

— Да я окажусь на твоем месте, если сообщу всем то, что знаю. Иридел, ты — бородавка на носу прогресса.

— И что это значит?

— Это значит то, что сам продюсер отправил тебе приказ. А ты напортачил. У тебя там был актер,