Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон

Они остановились перед дверью из полированной бронзы, такой полированной, что в нее можно было глядеться, как в зеркало. Дверь открылась, и Иридел втолкнул Гарри внутрь. Дверь тут же сама закрылась. Охваченный паникой, потому что остался один в этом странном мире, без единственного знакомого, к которому начал уже привыкать, Гарри метнулся назад к двери. Дверь отшвырнула его, и он кубарем покатился по полу. Перевернулся и поднялся на четвереньки.

Он был в маленькой комнатке, чуть ли не половина которой была занята колоссальным столом из тика. Сидящий за столом человек весело смотрел на него.

— Ну, и откуда вас принесло? — спросил он голосом, похожим на сердитое гудение приближающегося урагана.

— Вы продюсер?

— Да, будь я проклят, — ответил тот и улыбнулся.

Его улыбка, казалось, осветила всю комнатку. Гарри заметил, что он выглядел крупным человеком, но в этом обманчивом месте нельзя было сказать, какого тот роста на самом деле.

— А вы, будь я поистине проклят, актер? Из постоянного состава, верно? Строите мне дома, в которых я почти никогда не бываю. Собираетесь там и молите меня о лучшей участи. Прислушиваетесь к тому, что я мог бы ответить, а затем игнорируете или неправильно истолковываете мои советы. И вечно выпрашиваете еще один шанс, а когда получаете его, то непременно портите, как и все предыдущие. И вот теперь один из вас нарушает логику событий. Во всяком случае, что у вас за проблема?

Было в продюсере что-то такое, что беспокоило Гарри, но он не мог понять, что именно, хотя этот человек почему-то внушал ему страх.

— Я проснулся в среду, — запинаясь, сказал он, — а вчера был вторник… Я хотел сказать, понедельник. Я имею в виду… — Он откашлялся и начал все сначала. — Я заснул вечером в понедельник, а проснулся в среду, и теперь ищу вторник.

— И что вы хотите, чтобы я с этим сделал?

— Н-ну… А вы не могли бы сказать, как мне вернуться туда? У меня там осталась незаконченная работа…

— А-а… Я все понял, — сказал продюсер. — Вы чего-то хотите от меня. Знаете, если когда-нибудь кто-нибудь из вас придет и предложит мне что-нибудь совершенно бесплатно и не в обмен за какие-нибудь услуги, то я просто тихонько скончаюсь на месте от изумления. Неужели мне мало работы над этой пьесой, чтобы не переворачивать вверх тормашками пространство и время, делая одолжения таким, как вы? — Он глубоко вздохнул, а затем опять улыбнулся. — Однако… я всегда пытаюсь быть справедливым, хотя порой это ужасно трудно. Пойдите и скажите Ириделу, чтобы он показал вам путь назад. Думаю, я понял, что с вами произошло. Когда вы выходили из последнего акта, в котором были заняты, то, наверное, зашли не за тот занавес, когда подошли к заднику. А суфлер отправил вас в Чистилище. Теперь идите… Его накажут.

Гарри открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и выскочил из двери, которая уже открылась перед ним. Тяжело дыша, он снова оказался в огромном зале управления. К нему подошел Иридел.

— Ну, и как?

— Он сказал, чтобы вы отправили меня отсюда.

— Хорошо, — сказал Иридел. — Сюда.

Он последовал вперед к занавешенному дверному проему в пустоту, похожему на тот, которым они попали сюда. Рядом с ним были два циферблата, один показывал дни, а другой — часы и минуты.

— Ночь понедельника будет достаточно хороша для вас? — спросил Иридел.

— Шикарно, — ответил Гарри.

Иридел установил на циферблатах понедельник, 21:30.

— Пока, актер! Возможно, мы еще увидимся с вами.

— Пока, — сказал Гарри.

Повернулся и вошел в дверь.

И оказался в гараже, а проем в пустоту позади него тут же исчез. Он повернул голову, чтобы спросить Иридела, нельзя ли ему снова лечь спать и прожить вторник с самого начала, но Иридела рядом не было.

Гараж был ярко освещен. Гарри взглянул на часы — прошло уже пятнадцать секунд после девяти тридцати. Странно, в это время все уже должны разойтись по домам, кроме Джима Слима, ночного дежурного, который торчал тут до четырех утра, обслуживая заправку у гаража. Гарри быстро оглядел гараж. Да, это могла быть ночь понедельника, но это была совершенно незнакомая ему ночь понедельника.

Гараж был снова заполнен коротышками!

Гарри присел на буфер кабриолета и застонал.

— Ну, а теперь я куда вляпался? — спросил он себя.

Почти сразу же он увидел, что оказался совершенно в другом месте, а не там, где встретил Придела. Там коротышки работали, чтобы созидать, работали точно и аккуратно, так что любо-дорого было посмотреть. Но здесь…

Во-первых, здесь коротышки отличались от прежних. Они выглядели усталыми, больными и медлительными. Кругом было множество надзирателей, и Гарри вздрогнул, когда один из таких, весь в белом, с длинным кнутом набросился на коротышку. Если в среду трудились команды рабочих, то здесь, в понедельник — толпа невольников. И работа у них была совершенно иная. Здесь они все ломали, разбивали, увозили. Прямо перед Гарри очередную секцию мостовой взламывали, превращали в порошок, набивали им мешки, которые уносила целая вереница испуганных коротышек. Гарри смотрел, как снимают балки, поддерживающие крыши домов, как выбивают из стен кирпичи. Он слышал звуки работающей на крыше бригады, и видел, как сверху летят куски оторванной кровли. Гарри увидел, как стены и крыша здания буквально растаяли на глазах и, прежде чем он понял, что происходит, то оказался стоящим на безжизненной мертвой бесцветной плоскости.

Это было уж слишком для его перегруженного мозга. Он ринулся в темноту, мимо шеренги каких-то устройств, прямо по грудам щебня, и на бегу изо всех сил звал Придела. Бежал он долго и, наконец, опустился на землю прямо за штабелем старых досок там, где прежде была Унитарная церковь, потому что больше уже не мог бежать. Затем услышал шаги и съежился. Шаги приближались, из-за штабеля вышел один из надзирателей в белом и уставился в его сторону. Гарри сидел в густой тени, но понял, что человек в белом прекрасно видит в темноте.

— Эй, ты там, выходи, — проскрипел надзиратель.

Гарри встал и подошел к нему.

— Это ты вопил, зовя Придела?

Гарри кивнул.

— А с чего ты решил, что найдешь Придела в Чистилище? — глумливо усмехнулся надзиратель. — Кто ты вообще такой?

К этому времени Гарри уже кое-чему научился.

— Я актер, — слабым голосом сказал он. — Я вошел по ошибке в среду, и они переслали меня обратно сюда.

— Зачем?

— Что? Зачем?.. Я