Безумная королева (СИ) - Велесов Олег

Я открыл дверь. Пёсо нехотя поднялся и отошёл на пару шагов назад. Но не убежал, встал в позу ожидания. Я швырнул ему рыбину. Бросил так, чтоб она упала между нами. Подойдёт? Подошёл. Не спуская с меня глаз, принюхался. Подобная еда вряд ли была ему известна, тем не менее подхватил, сжал челюсти. Захрустела чешуя. Не отводя взгляд, пёсо попятился, потом боком, боком и юркнул в кусты.

— Зря, — прохрипел за спиной Коптич.

— Что зря?

— Зря припасы на него переводишь. Или прикармливаешь? Но тоже зря. Проще сразу завалить и зажарить.

— Ты тоже что ли пёсо жрал?

— А то. Пацанёнок верно говорит: вкусно. Только кровь сцедить надо, и в воде подержать малость, чтоб наногранды вышли. Иначе горчить будет.

Идея мне не понравилась, поэтому я закрыл дверь и указал на ранец:

— Рыбу грызи.

Через пятнадцать минут двинулись дальше. Шли тем же маршрутом, каким некогда вёл нас Мёрзлый. Справа оставили спорткомплекс, довернули в Обводному шоссе. Эти места я знал не хуже Коптича; если не каждый дом, то каждая улица носили имена моих славных подвигов. Дом Малки, дом Петьки, обочина, где впервые проявились мои возможности посылать образы.

Я обернулся на ходу: где увязавшийся за нами пёсо? Не он ли был вожаком той стаи, к которой я протянул руку… Пёсо отстал, во всяком случае, в радиусе действия моей ментальной зоны его не было. Зато почувствовал чужое присутствие в доме слева. Поднял руку: внимание! Присел. Коптич сдвинулся к кусту, Кира и Филипп отползли к подгнившему забору у обочины и замерли.

Присутствие было вялое, пульсировала серая клякса, и никаких внешних проявлений, так что непонятно: тварь, человек, и если тварь, то какая?

Кира напряглась, выискивая цель, и пожала плечиками: тоже непоняла. Я погрозил пальцем.

— Спишь!

Она развела руками:

— Пап, я не могу постоянно сканировать округу. Высохну сразу. И что тогда делать?

Тут она права. Постоянное сканирование забирает много сил, а чтоб восстановить их требуется хорошее питание, желательно, мясо, как говорит Алиса: «Живое, тёплое, липкое от крови». При мне Алиса никогда такое не ела, но в моё отсутствие подозреваю, что да.

— Всё равно поглядывай.

Я прошёл вперёд, остановился, прошёл ещё. Ветер зашуршал листвой, поднял пыль и погнал вдоль дорожки к приоткрытой двери подъезда. Палец привычно лёг на переводчик, сдвинул… Понимания того, кто же там в темноте, по-прежнему не было. Восприятие отказывалось реагировать… Я снял автомат с предохранителя, подобрал камешек и бросил…

Раздался визг, из дверей выскочила свинья, и не переставая верещать, кинулась в ту же сторону, куда ветер гнал пыль. Я плюнул, снова щёлкая предохранителем. Хотя… Подстрелить её? Вот тебе мясо, которое требуется всем нам.

— Сиплый, слышал? Вон она где! Давайте, обходите со своей стороны!

Голос, и даже не голос, а крик раздался от шоссе. Ему принялись вторить другие крики.

— Левее, левее, вижу её!

— Да не стреляй, дебил! Было же сказано — живую!

Я резко подался назад, оглянулся на Коптича. Вот оно в чём дело, вот она суть — свинья. Обычная свинья, потому и не почувствовал. Но откуда она взялась?

Коптич оскалился и ткнул пальцем.

— С Анклава. Там у них свиноферма. Видать, сбежала.

И захихикал в кулак.

Мне это смешным не показалось. Я сделал широкий жест, показывая направление обхода и, сканируя местность через каждые двадцать шагов, двинулся дальше по маршруту.

К универсаму вышли через полчаса. Погоня за свиньёй давно завершилась, Развал погрузился в привычную млеющую тишину, лишь от шоссе нет-нет да доносилось гудение электроплатформ. Над акациями поднималась серая бетонная коробка, с залаженными кирпичом витражами. Мы обошли её по широкой парковке и сквозь кусты продрались ко входу.

Людей здесь не было давно, возможно, с тех самых пор, как мы выдержали в этих залах приснопамятный бой против соединённых сил варанов, редбулей и прочих любителей зайчатины. А вот твари могли быть. Несколько минут я прислушивался к себе, поглядывал на Кирюшку… Кивнул Коптичу на выход: приглядывай — и не убирая палец от спусковой скобы двинулся вдоль стеллажей к лестнице на второй этаж. Тварей я не чувствовал, но чем чёрт не шутит.

Кира с Филиппом сопели за спиной. Я знаком показал, чтобы отстали. Когда мы заходили сюда с группой Гвидона, с нами была Алиса, но твари мало того, что не испугались двуликую, они устроили настоящую западню. Под контролем лизуна, того самого, с которым я обещал познакомить Кирюшку, они завалили Твиста, а потом благодушно позволили нам уйти. И мы ушли, поспешно, ибо отсутствие БК не располагало к ведению боя с таким противником. Хорошо, что твари об этом не знали. Сегодня уходить нельзя, это место я намереваюсь сделать своей базой. И если твари опять что-то удумали, то с патронами у меня всё в порядке, лишь бы балласт позади не мешал. Надо было вообще с Коптичем их оставить.

Я обошёл зал, осмотрел каждый угол, минут десять стоял возле лестницы вслушиваясь и сканируя окружающее пространство. Дверь в подвал была закрыта, причём под ручку кто-то заботливо подставил стул. Не потревожив этот нехитрый запор проникнуть туда не получится, так что подвал пуст. А вот наверху… Звук, лёгкий, почти невесомый, указывал, что кто-то там есть. Кто?

Я плотнее придавил приклад к плечу и шаг за шагом начал подниматься по ступеням. Мимоходом отметил следы от пуль и осколков гранаты — последствия моего боя с варанами. Навалял я тут тел. Их, разумеется, забрали, а вот гильзы остались, одна из них попала мне под подошву, заскрипела о бетонку и покатилась вниз с дребезжанием.

Твою мать…

Я замер. Звук наверху стих. Минута, две… Что-то хлопнуло. Я продолжил подъём. Возле двери присел на колено, резко выглянул в коридор. Пусто. Ещё раз просканировал площадь, посмотрел на Киру, она отрицательно помотала головой. Тоже никого не чувствует. Ладно. Снова выглянул в коридор, выставил перед собой автомат. Во имя Великого Невидимого, почему же так неуютно… Пальцы подрагивают, по загривку мурашки. И по-прежнему пусто.

Встал и, готовый в любой момент упасть, перекатиться, нырнуть в ближайшую дверь, двинулся по коридору. Заглянул в каждую комнату. Никого. Дошёл до торцовой стены повернул направо, дальше широкое фойе, разбитые окна выходят на парковку. Вон за той кучей сломанных столов сидели мы с Алисой, говорили о нашем будущем, о её матери… За той кучей и сейчас кто-то сидит.

Я щёлкнул предохранителем.

— Выходи. Медленно. И руки держи, чтоб я видел.

Тишина. Только прерывистое шумное дыхание.

Я подобрал деревянный обломок и швырнул в кучу. Стрелять не желательно. Недалеко Анклав и пост внутренней охраны Загона. Стрельбу обязательно услышат и пришлют патруль для проверки. Вряд ли определят точное место, так что ничего страшного. Но если есть возможность не шуметь, лучше не шуметь.

Для большей острастки я передёрнул затвор. Куча шевельнулась, скрипнул поломанный стул. Над плоской столешницей, присыпанной обрушившейся с потолка штукатуркой, поднялась голова.

Морда… Морда шимпанзе.

Лизун⁈

В голову плавно потёк образ: комната, диван, окно, испуганное лицо человека. Моё лицо.

Петька?

Сука. Тот самый Петька… Грёбаный Петька, который дважды спас мне жизнь. Какого хера ты здесь торчишь и где твоя стая багетов?

Я опустил автомат.

— Вот уж кого не надеялся…

Перед глазами возник огромный жёлтый смайлик. Он улыбнулся и поднял вверх большой палец. Эти лизуны вытаскивают картинки для своих образов из наших мозгов и беззастенчиво ими пользуются. Петька и сейчас ковырялся в моей голове, считывая показания, воспоминания, мысли. В затылке покалывало. Не больно, но неприятно, и я не мог остановить это, разве что физически. Пристрелить его?

Автомат по-прежнему висел дулом вниз, но Петька испуганно дёрнулся. Что, сука, страшно? Чувствуешь моё настроение? А знаешь, почему оно такое? Потому что ты, тварь, роешься в моём мозгу без моего разрешения. И плевать, что пару раз ты помог мне, я всё равно хочу тебя пристрелить, ибо нехер лезть туда, куда не звали.