Отражение - Ирек Гильмутдинов

— Самец, надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, что оторвал нас от крайне важного дела, — прошипела Миала, и в её руке тут же материализовался кинжал, сотканный из магии теней.

— Добрый вечер. Приношу извинения, но у нас чрезвычайное происшествие, — голос подручного дрожал, но он старался держаться.

— В чём дело? — Пьерос мгновенно преобразился, вся раздражённость слетела с его лица, уступив место холодной расчётливости.

— В общем, зашёл к нам парень поиграть. Обычный с виду, ничего примечательного. Мы всё, как всегда, по отработанной схеме, а он возьми да начни выигрывать.

— И? — раздражённо поторопил его глава Пепельных кварталов. Он терпеть не мог, когда тянули с сутью.

— Мы проиграли все наличные деньги. Хотели убрать его по-тихому, но народу собралось — яблоку негде упасть. Игра стала публичным зрелищем.

— Сколько именно проиграли? — голос Щелкуна стал опасным и тихим.

— Семьдесят золотых.

— И ты посмел побеспокоить нас из-за такой ерунды? — Миала окуталась аурой сгущающихся теней, сквозь которые пробивались змеевидные отростки. Мужчина, проработавший на них без малого три десятилетия, лишь слегка дёрнулся — он уже привык к таким вспышкам.

— Нет, конечно, госпожа. Дело не в этом. Он предложил сыграть в долг или поставить таверну. Сначала сыграли в долг. Когда долг вырос до трёх тысяч, он предложил поставить всё против самого заведения. Тогда мы рискнули, и в дело вступили Колючка, Игривый и Матрос. Парень сам изъявил готовность сыграть против всех троих сразу. Он как-то определил, что они с даром. Хотя сам не маг. Наверное.

На лице Пьероса расплылась медленная, хищная улыбка.

— Слышишь, идиот, — последовал резкий удар в солнечное сплетение, и гонец согнулся пополам, харкая кровью на дорогой предверный коврик. — Помнишь моё распоряжение? Если в Пепельные кварталы зайдёт парнишка — высокий, черноволосый, растрёпанный, с голубыми глазами и улыбкой, от которой почему-то теплеет на душе, — то немедленно звать меня.

— Да, хозяин, — прохрипел тот, с трудом выпрямляясь.

— Молодец, что помнишь. Теперь скажи: тот, с кем вы играли, подходит под описание? — Пьерос наклонился к нему. — Можешь не отвечать. И так вижу по твоей роже, что похож.

— Кайлос? — Миала тоже расслабилась, тени вокруг неё рассеялись.

— А кто же ещё, — с лёгким смешком поднялся Щелкун. — Пойду пообщаюсь.

— Погоди, я с тобой, — внезапно предложила она.

— Зачем? — удивился супруг.

— Ну… — она замялась, внезапно смутившись.

— Думаешь, опять угостит тем десертом? Милая, это очень дорогое удовольствие. Вряд ли он станет разбрасываться им по каждому поводу.

— А вдруг? — в её глазах вспыхнул азарт. — Тем более, разве я недостойна его?

— Более чем достойна, — с ухмылкой признал Щелкун.

— Тогда дай мне минуту привести себя в порядок, — она шагнула в тень у стены и растворилась в ней. Меньше чем через минуту она возникла вновь — ослепительная в алом платье, с безупречной причёской и безукоризненным макияжем.

— Обожаю магию, — с лёгким восхищением произнёс он, предлагая жене руку.

Мгновение — и они уже стояли у входа в таверну «Последний вздох». Из-за дверей доносились приглушённые крики и звуки ударов.

— Надеюсь, он в этот раз не убил всех, — устало вздохнул Пьерос, толкая дверь в таверну.

Войдя внутрь, их взору предстала сюрреалистичная картина. Гости, хохоча, наблюдали за зрелищем. Его люди лежали на полу избитые — и почему-то все были покрыты густой пеной. В центре зала, за главным столом, сидел Кайлос и сокрушённо качал головой. Их взгляды встретились.

— О, Пьерос! «Как же рад тебя видеть!» — радостно прокричал парень, поднимаясь со своего места и направляясь к ним навстречу с широкой, абсолютно беззаботной улыбкой. Той самой, от которой теплеет на душе.

***

Ох уж эти мне пройдохи, — думал я, в очередной раз наблюдая их жалкие попытки меня обмануть. В какой-то момент они настолько обнаглели, что втроём принялись давить на кости, пытаясь вырвать победу. Они так вошли в раж, что и я сам не смог остановиться. Уйди я — дело кончилось бы плохо, а так они сами рыли себе яму. Зато теперь я — хозяин этой таверны и какой-то там суммы. Честно говоря, я уже и не помню, какой именно — настолько погрузился в азарт.

Затем несколько крепко сложенных ребят решили преподать мне урок, обвинив в жульничестве. Пришлось их... постирать. Я понял, что это действует на людей куда убедительнее, чем прижигание молнией. По крайней мере, так они остаются среди живых. К тому же становиться чистенькими.

Я отдавал себе отчёт, что так долго продолжаться не может. Когда разойдутся гости — то есть свидетели — всё кончится плохо. Для них, естественно. А мне совсем не хотелось портить отношения со Щелкуном. Он был мне крайне нужен. Только он мог обеспечить безопасность моих бегунков в столице Адастрии.

Когда напряжение достигло пика и вот-вот должна была пролиться кровь, дверь «моей» таверны распахнулась, и на пороге возник сам хозяин Пепельных кварталов со своей супругой Миалой. Выглядела она, надо сказать, потрясающе.

— О, Пьерос, как же рад тебя видеть! — Я поднялся и направился к нему навстречу.

Народ, увидев, что даже сам хозяин кварталов улыбается в ответ, стал поспешно расходиться, понимая, что зрелища больше не будет.

— Уважаемая Миала, вы выглядите на миллион золотых, — обратился я к ней с почтительным поклоном.

— Благодарю, — она кокетливо улыбнулась, и стало ясно, что переиначенная на местный лад пословица пришлась ей по вкусу.

Мы проследовали в кабинет бывшего хозяина заведения, уютно устроившись в кожаных креслах.

— Давай, вещай, чего тут натворил? — Пьерос откинулся на спинку, его взгляд был спокоен, но внимателен.

— Я, вообще-то, совершенно не при делах. Меня попытались надуть, да сами же и попались на собственном крючке.

Налив себе сока из фляги, что таскаю в сумке — пить местное я точно не собирался — я уставился на них, ожидая реакции. Заодно достал небольшую изящную коробочку с угощением для Миалы, которая явно расстроилась, когда в первый раз я предложил ей лишь напиток. Девушка с благодарностью приняла порцию «маг чак-чака» и почему-то одарила супруга победоносным взглядом. Что ж, их супружеские игры меня не касались.

— Понятно, — протянул он, задумчиво наблюдая, как баурсаки, покрытые неправильным