Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева

улыбнулся Икс той самой улыбкой, что вогнала Ирэн в дрожь ещё до того, как он вогнал нож ей в сердце. — Не для меня, но исключительно для нашей родины! Его высочество Артемий единственный, кто не побоится объявить войну Германии. Полноценную, официальную, на уничтожение, а по её итогам заключить мир на выгодных нам условиях.

— А мы выиграем? — Тобольский пытливо вгляделся в немца, будто не доверяет ни единому его слову.

— Вы сомневаетесь в мощи Княжества?

— Ежели война будет объявлена нами в одностороннем порядке, — мой отец подчеркнул эти слова, — «Аляскинский договор» автоматически прекращает действие. В таком случае мы останемся сами по себе. Английская Америка не придёт на помощь, если вдруг эта «ослабленная колониальными войнами» Германия даст нам достойный отпор.

Красноярский выразил согласие с соседом по губернии:

— Анатолий Евгеньевич дело говорит. Вместо короткой победоносной войны его высочество Артемий может втянуть Княжество в ужасающий конфликт с миллионами жертв с обеих сторон и туманными перспективами для нас лично.

— Да-да, герр фон Фюрстенберг, — закивал тип в сливовом фраке. — Поражение от кайзера гарантированно приведёт к распаду Княжества. Его высочество Артемий безумец, если готов рискнуть существованием государства ради призрачных надежд мира!

— Право слово, господа, — забрюзжал Казанский, — вы не верите в мощь страны?

— Довольно нежностей, хватит полумер! — грозно воскликнул Икс.

И тут телефон в сумочке Васи настойчиво затрезвонил. Паше надоело ждать.

Нажав кнопку ответа, девушка выбросила персиковую косточку в ведёрко для салфеток и быстрым шагом направилась вглубь зала. Голоса уважаемых джентльменов стихли уже через семь шагов, потонув в звуках весёлой карнавальной песни.

Я увидела Вологодского, сияющего белозубой улыбкой во все тридцать два, и почувствовала явное намерение Васи его поцеловать. Пока этого не произошло, мысленно потянулась к своему якорю. Он сиял на периферии сознания тёплым маяком. Пора домой. Как бы сильно ни хотелось ещё немного погулять в сверкающем великолепии чужого праздника жизни, обнимашки с синеглазкой гарантированно испортят мне настроение.

~

Реальность встретила тишиной малого зала для аспирантов, жёсткими досками настила и затёкшими ногами. Судя по внутренним ощущениям, мы здесь сидим гораздо больше часа. Сандаловый дым пирамидки успел выветриться, оставив после себя лишь лёгкую нотку в воздухе.

— Получилось? — тут же спросил Надир, отпуская мои руки.

— Да, — торжественно ответила ему. — Я видела Икса и слышала кусочек весьма любопытного разговора. Обалдеть, это было так реально! В голове до сих пор гудят звуки музыки, а во рту стоит привкус шампанского и сладкого персика.

— Не томи, Вась!

Я не сдержала победной улыбки:

— Его зовут герр фон Фюрстенберг.

— Фюрстенберг? Где-то я уже слышал эту фамилию...

— Вполне вероятно, — кивнула я. — Человек он непростой, на балу с князьями-губернаторами общался, будто хороший знакомый. И угадай: интересы какого из братьев Великого Князя он отстаивает?

— Он, — Надир сглотнул, — назвал имя?

— Да! Его высочество Артемий. Теперь мы знаем имя заказчика кровавых ритуалов.

— Подозревать такого человека? Это серьёзно, — Самаркандский нахмурился. — Ты очень смелая девушка, Василиса.

— Я не стану думать о тебе хуже, если не хочешь в это лезть, — быстро сказала я, поймав его взгляд. — Если мы ошибёмся, не сумеем довести расследование до логического финала или донести правду до нужных людей, твоя карьера стража может сильно пострадать. Да что там карьера — жизнь!

— Спасибо за предупреждение, как же я сам-то не подумал, — сухо парировал Надир.

— Но ведь...

— Мы уже говорили об этом, Вася. Дважды! Третий раз уже откровенный перебор.

— Да хоть десять, я должна...

Договорить он не позволил. Порывисто наклонившись вперёд, вдруг коснулся своими губами моих. Прикосновение было легким, мимолетным... и совершенно ошеломляющим. Прежде чем я успела опомниться, он уже вернулся на место.

— Прости, так само получилось, — оправдался Надир, но лукавая улыбка, мелькнувшая на его лице, говорила прямо о противоположном. — В день, когда ты спасла мою сестру, я поклялся в том, что если мне представится возможность поцеловать тебя, я её не упущу, даже вопреки правилам приличий. Иначе перестану себя уважать.

— Ты её не упустил, — я растерянно улыбнулась в ответ.

Маленькое и незначительное действие разом выбросило из моей головы Артемия, Икса и иже с ними, а взамен каким-то странным образом запустило цепную реакцию совершенно посторонних и неожиданных мыслей.

Я — невеста Ярослава, и меня не должны целовать другие мужчины, даже так невинно. Они не должны, а я не желаю. Пусть наша с Красноярским помолвка не подкреплена ничем, кроме строк официального договора, и жить ей осталось не больше полугода, всё равно... Это был статус, который за последние несколько месяцев стал для меня важен. Я обещала Яру верность, пока ношу кольцо, и требовала взаимности в ответ. Тогда это не имело особого значения, но теперь...

Осознание накрыло отрезвляющей волной, перехватив дыхание и заставив сердце колотиться сильнее. Отчётливое и неумолимое в своей ясности. Единственный мужчина, чьего поцелуя я хочу — это Ярослав Красноярский.

К проблемам для меня же самой...

— Больше не надо так делать, — мотнула головой, волевым усилием взяв себя в руки. — Я помолвлена и, как бы не относилась к этому факту, предать договорённость не