Алхимик должен умереть! Том 1 - Валерий Юрич
Она уставилась на меня так, словно пыталась понять, издеваюсь я или нет.
— Да ладно, шучу я. Это реально поможет, — улыбнулся я.
— Ты… какие-то шутки у тебя дурацкие, — наконец выдала она, но губы дрогнули. Про смерть тут не шутят. Она всегда ходит где-то рядом.
— Послушай, — я немного смягчил голос. — Я не обещаю чудес. Но я знаю больше, чем доктор и батюшка вместе взятые. И мне нужно проверить одну вещь. Ты же хочешь и дальше прогуливаться по двору вместо того, чтобы лежать под одеялом и хрипеть? Тогда успокойся и не ной.
Я огляделся по сторонам. Была одна проблема: строгая дозировка. Смесь получилась густой и насыщенной. Да и с золой, что я добавил в горшочек, лучше не шутить. Но у меня не было ни ложки, ни даже захудалого глиняного черепка, чтобы отмерить жидкость. Тогда я на миг закрыл глаза, вытянул из воздуха еще немного эфира и направил его в правую ладонь, пока не начало ощутимо покалывать кожу. Ну все, вроде бы готово. Можно действовать.
Я налил в ладонь немного мутного отвара. Теплый, слегка вязкий. Со стороны все, что я делал выглядело, как махровая антисанитария. Но это только на первый взгляд. Эфир, прошедший через мою руку, обладал антисептическим действием. Полностью он, конечно, обеззараживать не мог. Но поверхности становились заметно чище. Особенно, если сравнивать с грязной посудой, из которой воспитанники приюта ежедневно принимали пищу.
— Нужно чуть-чуть, — пояснил я. — Глоток. Потом посидишь, прислушаешься к ощущениям. Если станет хуже — скажешь. Если лучше — тоже сообщишь. Поняла?
Она нерешительно подползла ближе, глядя то на меня, то в горшок.
— Оно… не… — она сглотнула, подыскивая слово, — не ведьминское?
Я усмехнулся.
— Ведьмы дорого берут. Я же работаю бесплатно. Пока. Ну все, открывай рот.
Она подчинилась. Детская привычка слушаться того, кто говорит уверенно, сработала лучше любых чар.
Я аккуратно влил ей в рот содержимое ладони. Она сморщилась, зажмурила глаза, но проглотила.
— Гадость, — выдавила Мышь, когда смогла говорить. — Кислое, как… как рассол в бочке, когда капуста уже все.
— Зато за даром, — заметил я. — Сиди. Дыши медленно. Носом — вдох, ртом — выдох. Постарайся, чтобы вдох был вдвое короче выдоха.
Она послушно задышала, как я сказал. Я прислушался к хрипам. Они все еще были, но чуть изменились: стали глубже, влажнее. Хороший признак: что-то внутри сдвинулось с мертвой точки.
Я тоже принял дозу отвара, а затем подождал с четверть часа, внимательно наблюдая за своими ощущениями и за Мышью. После этого мы приняли по еще одной небольшой порции. Девчонка поморщилась, но на этот раз проглотила снадобье быстро и без особых опасений. Мы посидели еще немного. Мышь смотрела на меня, как на фокусника. Раза два после этого она все-таки закашлялась, но кашель у нее вышел уже не тот сухой, рвущий, а с мокротой. Она удивленно выгнула спину, села ровнее.
— В груди… щекотно, — призналась она. — Будто там что-то шуршит. Но не режет.
— Отлично, — удовлетворенно кивнул я. — Если к вечеру начнет обильно отходить мокрота — значит, все работает. Главное — не глотай ее. Проглотишь — снова начнешь кашлять.
Она скривилась.
— Ты мерзкий, Лис.
— Зато живой, — напомнил я. — И постараюсь сделать так, чтобы ты тоже жила.
Мышь еще немного посидела. Потом, когда стало ясно, что отвар принес только пользу, она поднялась и засобиралась.
— Спасибо, Лис, — нерешительно выдала она. — А если… если поможет… можно еще?
Я кивнул.
— Можно. Но тут главное не переусердствовать. Болезнь за день не пройдет. Понаблюдаю за твоим состоянием. А там, если все будет нормально, найду еще одного сопля… пациента.
— Тим, — сразу подсказала Мышь. — У него вечно горло болит. Он зимой снег ест.
— Замечательная привычка, — иронично пробормотал я. — Тогда Тим будет вторым. Но, Мышь… — я пристально посмотрел на нее. — Никому ни слова про то, что я тут делаю. Поняла? Ни батюшке, ни Семену, ни приютским слюнтяям. Чем тише мы себя ведем — тем меньше нам в итоге прилетит.
Она с готовностью кивнула.
— Я… я умею молчать. Если надо.
Я ей поверил. Не потому, что она так сказала, а потому что в моей памяти — точнее, в тех обрывках, что достались мне от Лиса, — было слишком много ситуаций, где лишнее слово означало еще один синяк.
Когда она убежала, я остался наедине с горшком и холодной стеной.
Первый опыт проведен. Испытуемый жив, даже немного ободрился. Побочных эффектов пока не наблюдалось. Неплохо для смеси, сваренной в щели между дровяным сараем и старой стеной.
Я медленно сел, прислонившись спиной к доскам, и прикрыл глаза.
В голове уже выстраивался список того, что мне нужно:
1. Постоянный доступ к воде и теплу.
2. Несколько устойчивых растений — подорожник, крапива, лопух, полынь, мята, тысячелистник, а если повезет найти — то и календула.
3. Источник кислоты — уксус, квасной осадок или хотя бы кислые щи.
4. Черствый хлеб, зола, ржавчина — для простейших минеральных вытяжек.
5. Люди, пациенты — материал для наблюдения.
Пятый пункт у меня уже был в избытке.
А вот с остальными следовало срочно разобраться.
***
Вечером, после целого дня изнурительной работы я вернулся в закуток за дровяным сараем. До ужина оставалось еще немного времени, и я намеревался провести его с пользой. За мной, уже по привычке, увязалась Мышь. С собой мы прихватили новую порцию похлебки, на которую в обед скинулись уже вдвоем. Старое снадобье к этому времени пришло в негодность. Следовало приготовить еще одну порцию. Только регулярный прием мог обеспечить устойчивое выздоровление.
Весь процесс не занял много времени. Мышь приняла новую дозу лекарства и, присев на корточки, с облегчением прислонилась спиной к забору. А я тем временем пытался прикинуть, как безопаснее всего подобраться к кухне и угольной куче.
В этот момент земля под ногами едва заметно дрогнула, но не от эфира, а от чьих-то тяжелых шагов.
Тень легла на закуток.
— А это что тут у нас за цирк уродов? — протянул отозвавшийся в
