Власть Мотылька - Артемис Мантикор
— Вот, Ник, учись, как нужно думать, — поддержал её я.
— Ты обещал меня кормить, пока справляешься плохо.
* * *
После того как мы покинули четвёртый этаж, спустились домой к Ааэа. Никифор спрятался в шокер, когда мы вошли под яркий свет лампы накаливания. Призрак же подняла голову, подставляя отсутствующее лицо под лучи электрического света.
— Предлагаю не рассиживаться, — начал я. — Пятнадцать минут на чай с перекусом, и идём вниз.
— В подвал? — опешил Вася. — Так сразу?
— Не, в подъезд, там места много. Нужно как-то понять, что делает твой навык.
— Да говорю же, такая же акцессия, как у тебя, — сказал он.
— Значит, я тоже так должен уметь. Это и будем тестировать. Нужно хорошо понимать, как это работает, по крайней мере, у тебя. Чтобы понимать, на что можно рассчитывать в бою, а на что нет. Не нужно надеяться на чудо, нужно разобраться, как работает механизм.
Вася задумчиво кивнул. И Настя тоже, хотя её это касалось слабо.
— Кстати, а перекусить есть что-то? — спросил мой друг.
— Последний кусок замороженного рыбного филе сожрал Никифор, — хмыкнул я.
Настя же на это просто раскрыла крупный рюкзак, который оставила здесь перед походом наверх, и начала доставать пачку с бисквитами, три порции растворимой лапши, сникерс, пакет с надкусанным копчёным сыром и полбутылки кефира.
— Насть, тебя из какого рая ангелы уронили? — спросил друг с горящими глазами.
— Угощайтесь, — улыбнулась она. — Здесь и для духов хватит.
— Им это не… — начал было я, но наткнулся на взгляд девушки и осёкся. Нет, здесь дело вовсе не в щедрости. Очередной выверенный удар в цель.
Ник сразу же потянулся рукой к бисквиту. Ааэа поступила точно так же. Видимо, у духов какая-то слабость к выпечке. Вася потянулся к единственному шоколадному батончику. А я — к чайнику, чтоба налить всем свежий ромашковый чай с липой и мятой.
Сам я из всего разнообразия на столе выбрал сыр, даром что с отпечатками зубов Насти. Люблю сыр…
— Эй, так не честно! — послышался её возмущённый голос.
— Ты чего? — не понял Вася.
— Я только на секунду обернулась, а от бисквитов одна обёртка. Да как так то!
— Чудо, — пожал я плечами.
Старик захихикал.
Я только хмыкнул. Ник, конечно, сожрал за один укус, но Ааэа лакомилась долго, наслаждаясь каждым кусочком. Настя же всё это время пялилась на стол в ожидании увидеть… левитацию пищи, наверное.
— Похоже, реальность подстраивается в момент, когда ты отвлекаешься, — предположил я. Интересно…
— Ничего не интересно! Нечестно это! — буркнула Настя.
— Слушай, ты завтра занята… ну, скажем, около трёх?
— Хочешь позвать на свидание?
— Рисунок один показать хочу. Скорее всего, ты его тоже не увидишь, мне просто для понимания всей ситуации со стороны.
— Тогда я с вами? — предложил Вася.
— Как хочешь. Помнишь тот, что на гараже? Его ещё оживлял Макс.
— Оживлял? — загорелась Настя.
— Кстати, его тоже можно позвать, — задумался я. — Проверим, будет ли она видеть его способность.
— Слушай, это всё… — задумался Полоскун. — Может, дело не в ней, а в нас? Мы же ну… клуб сентября. Может, это не касается того, кто не «в клубе»?
— Возьмите меня в клуб! — загорелась Настя.
— Дата пятого сентября две тысячи седьмого года тебе о чём-то говорит? — спросил я.
— А-а! Конечно! Я знаю эту городскую легенду. Так вы из тех, кто верит в конец света через год? Кру-уто!
Мы с Васей синхронно вздохнули.
После того, как наш перекус закончился, мы пошли вниз, в подъезд. Путь мимо второго всё больше становился обыденностью. И хоть с той стороны кто-то явно бродил по коридору, нас через дверь он достать не пытался.
На первом работал свет и казалось вполне уютно. Пространства было много, так что можно махать мечами и не париться.
— И как будем проверять? — с опаской спросил друг.
— Моя фокусировка, например, реагирует на эмоции. Может, у тебя тоже на какой-то раздражитель или, может, на особое настроение?
— Ну… вообще, я тогда сам не понимал, что делаю. Было жутко страшно, если честно. Такая, блин, образина, ну нафиг! А потом я разозлился. Ну типа, какого хрена оно нас убить пытается. Мы же за свет, мир спасти хотим и всё такое. Что-то из этого подходит?
— Не знаю, но у меня было именно так, — кивнул я. — Давай попробуй сильно разозлиться и… — я поискал глазами что-нибудь подходящее. Взгляд упал на окно. По ту сторону стояли баки с мусором, рядом с которыми был сломанный обитый истрёпанной тканью стул без половины ножек. — Сейчас.
Я открыл дверь подъезда и вышел в ночь. Холодный ветер освежающе прошёлся по лицу и забрался под полы джинсового плаща. Набрав в грудь побольше аромата осенней ночи, я подобрал стул и потащил его в дом.
— Вот, держи, — сказал я.
— Зачем? — не понял друг.
Вместо ответа я взял мягкую, но добротную спинку. Зная комплекцию Васи я понимал, что сломать её ему не под силу. А мягкая обивка не позволит ему повредить руку. Идеальный вариант.
— Бей.
— Думаешь, сработает?
— Бей! — повторил я.
Он со всей силы ударил. Ну, как я и ожидал.
— А разозлиться забыл?
— Да ну… глупо как-то.
— Шутишь? Давай, бей. И разозлись.
Бум. Результат был тем же.
— Ладно. Давай попробуем страх.
— Ну давай… — растерялся друг.
— Представь, что на тебя летят теневики во главе с сервитором и хотят сожрать.
Новая попытка. С тем же исходом.
— Не, не работает оно так, — со вздохом уронил друг.
— Эмоции должны быть настоящие. Ты точно боишься? По тебе не видно.
— Ну… даже не знаю. После того, через что мы только что прошли, мне кажется, что я вообще больше ничему не удивлюсь и не испугаюсь. Лимит эмоций на сегодня исчерпан.
— Попробуй другие. Вспомни что-нибудь смешное.
— Что, например?
— Анекдот какой-нибудь…
