Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Остальные ещё спали. Я совершил утренний туалет, выпил кружку ромашкового отвара — нервы всё ещё давали о себе знать — и, достав пару пирожков с грушевой начинкой, направился к решётке.

Эльф, наблюдавший за моими приготовлениями, молча ждал. Он теперь сидел напротив, на месте, где ранее располагались члены Братства.

Я бросил ему пирожок. К моему удивлению, он ловко поймал угощение — я-то ожидал, что он проигнорирует жест. Затем перекинул кувшин и кружку. Немного пролилось — ничего, бывает. Уберутся — не обломятся. Хотя мне в это слабо верится, что они вообще убираются в этих казематах. Когда он откусил, на его обычно бесстрастном лице промелькнула целая гамма эмоций.

— Сам приготовил, — с гордостью заявил я. Колдовать может каждый, а вот вызвать эмоции на лице эльфа кулинарией — это дар.

«Невозмутимый» эльф проглотил угощение с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

Примечательно, что гномы всё ещё спали. Как бы они ни кичились нервами крепче гранита, даже камень трескается, а с ним — и душевное равновесие. И я прекрасно понимал, что погибни кто из моих… Так, не стоит об этом думать.

Когда с «трапезой» было покончено, я молча стал ждать начала разговора.

— Искусно приготовлено, — произнёс он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Не ожидал такого от... — Он запнулся, едва не облизнув палец с остатками повидла, но вовремя остановился.

— Если понравилось угощение, так, может, всё-таки представишься? — спросил я, наблюдая за его сдержанными движениями.

Сделав ритуальный глоток из кувшина, он ответил с королевским достоинством, будто восседал на троне, а не сидел в клетке:

— Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров. Заместитель Лорда Кэлебрина Ночного Взора. Начальник ночной стражи его величества Элариэля Звёздного.

Вечно они эти звёздные титулы к себе цепляют, — мелькнуло у меня в голове. И гномы, и эльфы — все помешаны на небесной символике.

— Да-а? — Я скептически хмыкнул. — Что ж, мы тоже не лыком шиты.

И, выдержав театральную паузу, продолжил с подчёркнутой важностью:

— А я — Кайлос Версноскиум. Лучший ученик Торгуса Громовержца. Первый за три тысячелетия, кому дети камня возводят магическую цитадель. Друг гномьих королей. Близкий друг кланов Сильверхолдов и Витанов. Владетель земель от северных склонов Железных гор до самого Чёрного Бора, включая его дремучее сердце. Лучший кулинар Керона, чьи пирожки ещё ни разу не были выплюнуты. Истребитель клана Кровавая Луна. Мои деяния...

Эльф тихо рассмеялся и поднял руки в изящном жесте капитуляции:

— Довольно, признаю твоё превосходство.

— Раз признал, давай обойдёмся без вашего надменного пафоса. Мне его и от других хватает.

— Что-то ты не слишком похож на пятнадцатилетнего смертного, — заметил он, изучая меня пристальным взглядом.

— Душой я куда старше, — не подумав, выпалил я.

Таэрон мгновенно посерьёзнел. Его лицо стало маской непроницаемости.

— Учту, — произнёс он с такой обстоятельностью, что у меня по спине пробежали мурашки. Словно я только что выдал величайшую государственную тайну, и теперь меня ждёт незавидная участь предателя.

— К делу, пожалуйста.

— Ну к делу так к делу. «Ты двухстихийник», — произнёс он вновь, и на этот раз это прозвучало как непреложная истина, от которой у меня похолодела кровь. — Нашей провидице Сильвине было видение. Маг, обладающий разрушительной силой, поступит в магическую академию Феникса.

Я стоял с каменным лицом, изо всех сил сдерживая бурю внутри. Пришлось сделать глоток отвара, чтобы скрыть дрожь в руках и желание вцепиться в эльфа и вытрясти из него все тайны.

— Мой отряд был послан найти тебя в академии и заверить, что Королевство Лунного Света не является твоим врагом.

— Но как вы поняли, что это именно я? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Мы долго не могли тебя вычислить. Ты не проявлял себя, кроме той дуэли, конечно. И то мы списали это на природный талант, не более.

Он сделал паузу, его эльфийские глаза изучали меня с непостижимой глубиной.

— Но три дня назад один из моих людей проследил за тобой. Когда он увидел, что за тобой отправили убийц — и не кого-нибудь, а Братство Абсолюта, к которым присоединились наёмники из Гильдии Теней, да ещё и гномы клана Рунирд... Мы поняли, что это точно ты.

Его голос приобрёл металлические нотки:

— Понимаешь, все подобные тебе маги никогда не были серой посредственностью. Все двухстихийники начинали проявлять себя с юных лет. Ваша сила, способность пропускать через себя колоссальные потоки энергии, аккумулировать её с бешеной скоростью и высвобождать в двух стихиях одновременно... Это не даёт вам жить спокойно. Как бы твои предшественники ни пытались жить тихо — ни у одного не вышло.

Он посмотрел на меня со странной смесью восхищения и жалости:

— Тебе всего пятнадцать, а у тебя уже в врагах числятся самые опасные организации Керона. Ты обречён, Кайлос Версноскиум. Хочешь ты того или нет. А уж уготовано ли тебе величие или падение… Тут всё зависит только от тебя.

— Допустим, — медленно проговорил я, впиваясь в него взглядом. — Но что привело вас в эту «глушь»? Умоляю, только без лицедейства. Не стану верить в миссию моего спасения или внезапное благородство.

— Его и не было, — отрезал эльф, и в голосе его прозвучала голая, неприукрашенная правда. — Наши цели иные. Просто мы не предполагали, что пути совпадут.

— Вот этому охотно верю. Что же ищет здесь народ эльфов?

— Это был наш дом. Да, ты угадал. Когда-то существовала планета, где мои предки и Лаодиты делили один небосвод. Но между нами царила не гармония, а хрупкое, отравленное перемирие. Когда же явился враг, чья мощь превзошла всё, что мы знали, нам пришлось принять бой. Сперва каждый сражался в одиночку. Но на краю гибели, видя, как угасает мироздание, мы наконец сплели силы воедино, дабы дать отпор захватчикам. И… Лаодиты предали нас. В решающей битве их армия не выступила. Нас окружили и разгромили. От моего народа остались жалкие осколки. Их же воинство пало следом, но не столь сокрушительно.

«Теперь мне понятно, почему их народ живёт столь обособленно. Боятся очередного предательства», — промелькнула мысль в голове. Но я быстро отогнал её, сосредоточившись на рассказе.

— Эти исчадия предательства полагали, что, принеся нас в дар, снискают милость победителей и станут над нами властвовать, платя дань своим