Невидимка. Охота за Тенью - Илья Гринго
О силе даже не вспоминалось. Вернее, я ее не чувствовал. Иссяк. И физически, и морально. Лорея нас просто раздавила и размазала. Сучка. И строила еще из себя саму невинность! А сама работает на Рубиновых! Пособница смертей рабов!
Из груди рвался праведный рык, но вышел только хриплый кашель. Я сплюнул кровью. Если Леве и Сирин сейчас так же хреново, я…
Я осекся. Во-первых, я бессилен. Во-вторых, это моя вина. Все могло окончиться куда благоприятнее, не сунься я вытаскивать образцы. Но с другой стороны, не факт, что при попытке поджога Левина сила спалила бы его самого: вмешательство сработало как рикошет. Ну, и суета, разборки, странный начальник охраны… На такие должности обычно мягкотелых не назначают. Не на таком крупном объекте, как секретный завод Рубиновых. Но… спасибо за попытку, что называется.
— Ма-ам, а это кто? — раздался обеспокоенный детский голос, и я моментально выпрямился: тут что, еще и дети?! Суки. Совести и минимальной морали нет?!
— Это… мальчик. Но уже большой мальчик, — ответил усталый женский голос. — И он… другой. Не из наших.
Я присмотрелся. Говорила молодая женщина с самого краю переполненной клетки. На тесный короб три на три метра от силы тут ютилось восемь человек. В лохмотьях, худощавые, с серой кожей — разного возраста. Были тут и старики, и… выходит, дети. Вроде бы только один. А, ну и еще видимо совсем недавно их было девать. Сколько, интересно, прошло времени?
Свернувшись калачиком, шестеро пленников спали. Только женщина с сыном вели молчаливое бдение в самом углу.
Она была измотана, но красива. Длинные темные волосы, заплетенные в косу, тонкая шея, узкие губы, точеные скулы, простенький хлопковый платок на плечах и равнодушный, ничего не ожидающий взгляд. Лет двадцать пять, вряд ли больше. Худая. Но худоба была ей к лицу.
— Его тоже отправят на укол? — Паренек лет пяти поднял голову. Женщина грустно улыбнулась, взлохматила его волосы и поцеловала в лоб. Ей нечего было сказать, но я ответил:
— Я Призрак, мальчик. — Вышло хрипло, но я подмигнул: — И прохожу сквозь стены.
— Ого! Ух ты! Покажи! — восхитился тот, дернулся к решетке, но мать его удержала, а в мою сторону бросила с укором:
— Не внушай ложной надежды. Это хуже, чем отчаяние. Она убивает.
Наши взгляды задержались друг на друге. Она смотрела строго, будто ощущала ответственность и за меня тоже. Не, не будто: это читалось во всем ее внешнем виде. Привыкла принимать решения сама, знала цену слову и жизни. Наверняка потеряла мужа. Может быть, еще отца или брата. Или вообще… все.
Самое хреновое, я знал, что она права. Так это и работало у нас в Эребе — как закон. Всегда. Но сейчас надо было сказать другое.
— Посмотри в глаза своего сына, — прохрипел я. Прокашлялся. Приблизился к решетке. — Я вижу в них жизнь. Так почему же ты гасишь свою раньше срока?
Она тоже подалась вперед, сощурилась. Мальчишка вырвался из ее рук и встал возле прутьев. Его огромные сияющие глаза источали энергию. Во всей рабской клетке из восьми человек он был единственным живым по-настоящему.
— Не по возрасту тебе такие речи, юноша, — сказала женщина глухо. — Ты тоже кого-то потерял?
— Все мы кого-то теряли, — ответил я уклончиво. — А я… я извлек урок.
Женщина еще всмотрелась. В темноте сложно было различать какие-то мелкие черты, но тишина и единственная включенная лампа в коридоре склоняли к откровенности. Главное вовремя отследить допустимую грань.
— Как тебя зовут? — спросила женщина. — Ты не из наших. Не из имперцев и не из наемников. Знатный? Судя по твоей одежде…
Я опустил взгляд. Футболка, ветровка, потертые джинсы… что из этого, интересно, выдавало во мне аристократа? Я решил ответить только на первый вопрос:
— Я Арсений. А вы кто?
— Лазурный? — Она встрепенулась, и ее глаза округлились. Теперь в ее взгляде зажегся неподдельный интерес, голос стал шепотом: — О вас тут… говорят.
— Зря, — улыбнулся я. — Надо было сразу в клетку.
Она тоже робко улыбнулась. Впервые.
— Я Регина. А это…
— Макс, — отозвался мальчик, прилипившись к прутьям и неприкрыто меня разглядывая. — Будешь со мной дружить? У меня игрушки есть! Только дома…
— Иди сюда, милый, — голос Регины потеплел. — Не давай ложных надежд твоему новому другу, нет у нас теперь дома. Давай лучше спать.
Я подмигнул мальчишке, и он заулыбался. Отлип от решетки и повернулся к матери. Уткнулся в ее бок и посмотрел хитро. Регина сказала одними губами:
— Спасибо.
Они укладывались. Я приходил в себя. Так, Призрак, пора действовать. Голова чуть прошла, осталось подняться на ноги.
Не с первого раза, но получилось. То ли от слабости, то ли от моей рассеянности. Тихий ласковый шепот в камере напротив притягивал мое внимание магнитом. И ребенок. Настоящий! Живой! Тридцать лет детей не видел. Самым младшим у нас было, как правило… тридцать. Были и исключения, конечно, кто смог родить в радиационном мире, но жизнь у них была не сахар: выживали как могли. Отчаянные единицы. Потерявшие голову от любви. Но, как правило, они ни о чем не жалели. В отличие от многих.
Через пятнадцать минут в углу послышалось ровное сопение. Регина тоже притихла, укрывшись платком. Я разминался и усиленно думал. Надо выбраться, найти друзей, освободить пленников…
О, проклятье, и куда я с ними? Выйти на волю — это одно, а как этой волей распоряжаться? Свобода только для сильных. Иначе она их убьет более жестоко, чем хозяева.
Со стороны лаборатории послышались шаги. Размеренный стук каблуков. Ну да, даже гадать не надо: понятно, кто идет. Лорея со своей кровавой миссией. И как она теперь в глаза смотреть мне будет? Хотя к чему лишние сантименты? Люди для таких, как она — расходный материал для эксперимента. Ну а если в твою кожу вживлен кристалл, тем паче.
Шаги неторопливо приближались, я приготовился к атаке. Тень промолчала. Ах, да… снова забыл очевидное: враг побеждает, когда я обезврежен. Велик триумф, не спорю!
Злость засела в груди крепким комом, что едва сдержал рык. Бросил взгляд на свернувшуюся калачиком Регину и счастливого Макса — захотелось выть. И это я еще не знаю, что с друзьями и сколько прошло времени!
Вместе с Лореей в коридоре появились два охранника. Испугалась, стерва. И усилила защиту, то-то же! Но лучше бы взяла четверых: если Тень вырвется, эти двое мне на один удар.
— Выводите его, — сказала девушка равнодушно. Скрестила руки на груди и ждала, когда охранники выполнят ее поручение.
