Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

***

Следующая глава, вероятнее всего, будет последней в томе. Приятного прочтения

Глава 24. Приказ о новом старосте

Тяжело рухнув на стул, я расслабил мышцы спины, буквально наполовину стекая на пол. Кирилл и Лида тревожно смотрели на меня. А как же, ушел с Анной, вернулся без Анны. И без канистры.

Пока я смотрел на их непонимающие, тревожные лица, меня все больше и больше окутывала жалость и сострадание. Бедные, несчастные мои соратники по клубу! Как же тяжела будет ноша победителей, размазывающих все и вся на своем пути!

Десятки проектов ждали своей реализации, а жертвами… Жертв у нас целый факультет. Если наука, конкретно артефакторика, требует жертв, прямо как красота, то мы дадим ей целую гекатомбу.

— Теперь все будет немного по-другому, – мягко сказал я активным членам моей команды. Теперь моей. Полноценно моей, по документам.

— Ты выиграл? – округлила глаза Лида.

— Да, выиграл. Не сказать, что с разгромным счетом, – чуть кисло протянул я, помахивая в воздухе блокнотом с тремя существенными минусами моего изобретения, – Но выиграл. Для вас все остается почти так же, как и прежде. Разве что, мы сменим кое-что.

— И что же? – осторожно уточнил Кирилл.

— Форму, – веско ответил я, – И форму, и содержание. Новая форма будет, во-первых, с нового семестра, а во-вторых, обязательна к носке.

— Надеюсь, это не рэперские кофты? – с кривой усмешкой выдал Бомелий. Он не любил рэп. Он был прожженным металлюгой.

— Ни в коем случае. Кофты будут у нас под эмо-стиль.

Я немного порадовался, глядя на их увеличивающиеся глаза и вытягивающиеся лица.

— Да ладно, расслабьтесь. Халаты. Белые лабораторные халаты.

С дивана вдруг горестно вздохнул Антон. Ах, да, их же заставляют.

— Все, кроме Антона.

Послышался облегченный выдох.

— Вот ему точно эмарскую кофту. С длинным рукавом.

Он аж обернулся, бедолага. Благо, расслабился, увидев мою благодушную улыбку.

— А вас, господа, я тоже чуток припрягу, – погрозил я дивану, – Плойку и кириешки надо отрабатывать.

— Смотря, что делать будем, – отозвался любопытничающий Центробанкин.

— Ты у нас пойдешь силовой поддержкой и, в случае чего, источником морального давления. Давить у тебя есть чем. А Антон будет у нас штатным медиком и консультантом.

— Я хочу быть химерологом, – вяло попытался отбрыкаться Могилевский. Действительно, фамилия как для врача так себе… Стоп!

— Так это же просто отлично! – потер руки я, – Тебе тоже дадим творческий простор.

— Серьезно? – теперь удивился даже Антон.

— А у нас есть клуб химерологии?

— Она, ну, не совсем одобряется в нашей богоспасаемой…

— Теперь, считай, будет. А что вообще такое, химерология? – уточнил я.

— Наука о создании живых и квазиживых существ.

— Оп-па! Потом расспрошу тебя подробнее, вдруг что интересное будет. Если тебе интересно, Борис, – сменил я собеседника, – Тоже предлагаю тебе подумать над связью спиритизма и артефакторики.

— Только европейские неженки стыдятся гордого имени шамана, – веско ответил Монеткин.

— Шаман так шаман, только кожаные штаны не надевай, – покладисто ответил я.

— А Аня что? – задала Лида так-то животрепещущий вопрос.

— Хороший вопрос… Очень, – протянул я, вспоминая, как резво Аня покидала полигон, – В любом случае, слово аристократа, причем ее веса, весьма немаленькая штука. Покинуть клуб она не может, перестать быть моей ассистенткой не может, а вот саботировать работу – может. Но мы будем над этим работать.

То условие, чтобы она была моей бессменной ассистенткой, было продиктовано отнюдь не сиюминутным желанием унизить. Унижение здесь, конечно, присутствовало, не без этого, но в гомеопатических дозах. То, что сказал Демидов, я понял еще раньше.

Да, у меня десятки проектов. Сырых, полуоформленных проектов, не ушедших далеко от задумки, голой идеи. С обузданной мощью и целеустремленностью Унтерцельс, бывшего карманного фюрера этого клуба, мы все станем великими. Именно мы, так как та цель, что задал мне Супердед, была нерешаема в одиночку. Можно сутками полировать ядро, полностью покрыть его рунами, вообще дойти до стадии Единения с миром, но подготовленный круг магов, простенький ритуал, и в меня из заоблачных далей летит аналог баллистической ракеты. Магический. Неприятно, так как алхимики, чисто из-за врожденных особенностей, мастера ближнего боя, и никак иначе. Вся наша эффективность в древние времена заканчивалась на острие копья. Крепости брали маги.

Надо поменять этот момент, изменить сложившуюся, простите за пафос, историческую парадигму.

Одному мне? Нет. Клубу? Компании единомышленников и бывших изгоев по тем или иным причинам? Да. Да, и я в это верю.

Мне нужна ограничивающая сила и поддержка Кирилла. Мне нужна точность и ясный взгляд Лидии. Мне нужна сила и природная мощь Бориса. Мне нужна защита, медицинские навыки Антона. Мне нужна и Аня, с ее работоспособностью и умением вникать в детали.

Обезьяны вместе сила, короче.

Кроме того, булавы Ани, при должной доработке, будут весьма грозным оружием. Я, пока сюда шел, сделал несколько интересных пометок в одном из блокнотов.

— И чем же мы, о новый лидер, займемся? – с шуточным подобострастием обратился ко мне Бомелий.

— Тем же, чем и всегда, Пинки, попробуем захватить мир. А если серьезно, то, думаю, закончим холодильник.

— Что? – удивилась Лида.

— Что «что»? – ответно поднял бровь я.

— Я думала, ты выкинешь этот проект в мусорку.

— Ага, потратив на него семестр? Никогда! Мы сделаем лучший холодильник, с чудовищной автономностью. Надо только передать это Ане как-то. А пока что, коллеги, предлагаю нам всем закончить день пораньше, – отдал я свой первый приказ на посту старосты, – Все равно Анны сегодня не будет, я так думаю, впереди каникулы, надо к экзаменам готовиться. Собираться тут будем, кто останется, часов с семи, просто посидеть, чаи погонять, прикинуть по раскладам. Сегодня сбор в восемь, предлагаю справить тут, – я внимательно посмотрел в глаза Кирилла, стараясь телепатически передать ему мысль о грузе алкоголя, спрятанного в диване, – Сразу говорю, к концу двухнедельного отпуска сам уеду на пару дней.

— Да, шеф, – хором козырнули Кирилл, Антон и Борис, тут же начиная собираться.

Лида же подошла ко мне поближе, очевидно, надеясь о чем-то переговорить лично.

Боже, как же от