Небо в кармане 5 (СИ) - Малыгин Владимир
Нет, опаска, само собой, присутствует, ведь под снежным покровом всё что угодно может таиться. Дерево там какое-нибудь, камень или кусок торчащей из земли арматурины. Впрочем, тут я загнул, откуда арматура здесь возьмётся? Если только рабочие неиспользованный кусок от нашей опалубки сюда забросили? Но это настолько маловероятно, что я даже не смеюсь. Но учитывать подобную вероятность всё равно обязан. Поэтому всё внимание посадке и поверхности перед самолётом.
Сели нормально. Несколько раз хорошо так подпрыгнули, не без этого. Но а как иначе? Место для посадки нам никто не готовил, снег не укатывал и не расчищал. А его, снега этого, со времени прошлого моего сюда прилёта ох как много нападало.
Но не козлили, а просто несколько раз на буграх подпрыгнули. Подъёмная сила-то никуда не делась, вот машина по привычке на воздух и опирается, пока скорость не потеряла.
Развернулся на одной лыжине, на какое-то мгновение даже на бок встали, законцовка крыла в опасной близости от снега прошла, чуть было не чиркнула по насту, и порулил к нашим павильонам. Чем ближе по инерции подрулю, тем нам со Второвым идти будет меньше. А из печной трубы-то дымок еле заметный поднимается! Значит, скоро в тепле окажемся.
Остановился практически под стеной, притормозил, электрику в кабине обесточил. Посидел, подождал пока отпустит и сердце перестанет в груди бухать, только тогда оглянулся:
— Всё, добрались! Можно вылезать, Николай Александрович.
И закряхтел, пытаясь на ноги подняться. Задубел сильно, и даже адреналин на посадке не помог согреться…
Глава 3
На земле очутился, даже не заметил как. Привычно не обратил внимания, просто покинул кабину на автомате, и всё. Должные навыки уже в подкорку въелись. Развернулся спиной к самолёту, выпрямился и огляделся — а ведь как вовремя сели. Стоило нам только докатиться до стоянки, как всё, наступила практически полная темнота. Ночь словно своё непроницаемое покрывало на землю накинула. Напрягай глаза, не напрягай, а всё равно дальше десятка шагов ничего не увидишь. И то лишь потому, что на фоне белого снега всё тёмное хорошо видно.
Из задней кабины кряхтение послышалось, ругань сдавленная донеслась:
— Леший их задери, эти ваши ремни, — еле слышно бурчит раздражённо Второв и чуть громче просит меня. — Да помогите же мне из них выпутаться!
Точно! Он хоть и не в первый раз со мной летит, но всю «прелесть» ночных полётов на своей шкуре ещё не испытывал. Немудрено, что не сумел разобраться с ремнями, освещения-то в кабине нет, поэтому без опыта никуда, приходится действовать на ощупь.
Пришлось карабкаться назад. Сначала левой на подножку, тут ногой об ногу похлопал, чтобы снег с обувки сбить, потом правой на центроплан и бочком, бочком, чтобы не соскользнуть, к пассажирской кабине. Войлочные подошвы унтов, как их не оббивай, а всё равно в снегу, и по плоскости крыла они скользят как намыленные. А не обобьёшь, так и на центроплане не устоишь, как бы за обрез проёма кабин не хватался. Ноги просто-напросто из-под тебя вылетают.
Наклонился, на пассажира ругнулся, но без злобы, только чтобы дёргаться перестал и успокоился, сел ровно. А то ведь и сам справиться не может, и мне не даёт к замку ремней подобраться, всё руками цапает. А сам замок простейший, без зазрения совести из той моей жизни сплагиаченный. Пружины, правда, хлипкие, оттого и заедает их порой. В основном, вот в таких подобных условиях, на морозце.
Ну да ничего, нажал посильнее на лепестки, замок и сработал. Защёлки тут же из пазов вылетели, ремни ослабли, Второв вперёд лицом и сунулся. Хорошо, что я не успел руку от замка убрать, так он на неё навалился, удержался, а то бы точно носом в окантовку проёма врубился. Ну и, соответственно, без последствий бы точно не обошлось, проходили уже подобное, кровищей бы мне тут из разбитого носа всё заляпал, отмывай потом.
Помог ему из кабины на крыло вылезти, потом и на землю спуститься. Пришлось даже его ноги в скобы подножки засовывать, сам-то он вряд ли справился бы, ногой по борту шарит, а нашарить ступень не может. Опыта нет. Или навыка, что одно и то же.
Пока помогал, за всей этой суетой немного согрелся. Поэтому сразу заставил компаньона прямо тут, у самолёта, размяться. Понимаю, что замёрз, так потому и заставляю. Попрыгать там, на месте побегать, руками помахать. Особенно круговые движения помогают, кровь от центра к периферийным сосудам центробежными силами разгоняется. Это опять же из опыта.
Огляделся. Пока пассажиром занимался, одноглазая луна из-за горизонта выплыла. Не вся, полдиска ровно посерёдке обрезано, но сразу же стало светло. Снег помогает, отражая лунный свет.
Картина получилась просто феерическая. Ночь, на небе ни облачка, звёзды высоко-высоко яркими бриллиантами сверкают, ломтик жёлто-оранжевого ночного светила сияет, да ярко так, что вся округа проявилась. Тени вытянулись, длинные, чёрные на белом снегу, фантастически причудливые.
А морозец к ночи прижимает, изо рта пар белыми облачками клубится, снег под ногами поскрипывает, тишина такая, что слышно, как где-то далеко возок проехал, полозья по снегу провизжали. Собака протявкала, ворона невдалеке спросонок каркнула и притихла. Остывающим металлом мотор потрескивает-пощёлкивает. Насторожился, что за шум подозрительный появился? С мотором нелады?
Подошёл к капоту, приник, прислушался. Нет, тихо, не от мотора шум. Отпрянул, покрутил головой, уши у шапки от головы убрал и прислушался. Компаньон мой тоже насторожился, мои манипуляции с головным убором повторяет.
Ага, понятно. Топот это. Чуть слышный. Где-то за павильоном на территории выставки. Приближается, всё громче и громче становится. Уже заполошный даже. Множество ног по снегу подошвами отбивают, скрипят в нашу сторону, это чётко слышно, торопятся. Однако, не нравится мне всё это.
Так что мы развернулись на источник звука и приготовились. К чему? А ко всему. Непонятно, что за толпа летит. Нет, что какая-то охрана с Выставки, это ясно. Больше просто некому ночами здесь шастать. И вроде бы радоваться нужно, что службу бдят, но сам факт, что так заполошно летят, не понравился. С испугу затормозить не успеют, крылья в темноте пробьют, поломают что-нибудь сдуру. Они же на деревянном наборе собраны. А времени ремонтироваться нет, нам улетать завтра-послезавтра.
Ну и как их остановить? Я даже пистолет из внутреннего кармана попытался достать, чтобы в воздух бахнуть, сигнал подать, предупредить. Лишь бы остановились, а потом разберёмся. Не вышло. Задёргался — на мне же куча одёжек, и чтобы до оружия добраться, столько всего расстегнуть нужно, что ужас. Плюнул от досады на свою неловкость, на темень, на луну эту бесполезную, на саму дурацкую ситуацию.
Так что переглянулись с Второвым, вышли вперёд, к крылу и сгруппировались, придвинулись друг к другу. Так, чтобы на себя первый удар принять. Ну и чтобы отбиваться нам, если что, удобно было.
А потом тусклые огоньки фонариков замелькали, и я с облегчением выдохнул — сумеют разглядеть, куда бегут. Тут же из-за угла павильона, нашего, между прочим, серая людская масса вывалилась и покатилась по снегу в нашу сторону.
Хорошо, что с фонариками. Осветили нас, остановились, замерли на секунду. Слышно хриплое дыхание, запыхались, видать. Вот что значит спортом не заниматься. Воздух морозный, плотный, не только каждый шорох отлично слышно, но и запахи тоже. По крайней мере, вонь дешёвого табака я задолго унюхал. И сейчас стараюсь дышать через шарф — похоже, господа полицейские в баню ходят редко, и запах застарелого мужского пота прямо с ног сшибает.
— Стой! — раздался из толпы хриплый крик. — Кто такие будете!
Переглянулись со Второвым, он решительно шагнул вперёд. И правильно, он-то уже успел охране примелькаться, его они точно знают.
— Кто старший? — напрягает голос Николай Александрович. А голос-то командный, спесь с прибежавших враз слетела. Это было заметно по тому, как они дружно переглянулись и присмирели, что ли. А промышленник рявкает. — Старший охраны ко мне!
