Анастасия. Железная княжна - Адель Хайд
И князь Урусов заговорил. Он рассказал, что в их времени исторические события с определённого момента пошли по-другому. Никто этого не заметил, только сейчас, изучив документы за последние сто лет, он понял: до одна тысяча восемьчот двеннадцатого года всё шло одинаково, а после, его реальность стала развиваться по-другому.
— С одной стороны, — сказал Никита Урусов, — вроде бы всё хорошо. Я сравнивал. Понимаете, у нас не было тех войн и потрясений, что прошла Россима здесь. И вроде бы это здорово...
Он обвёл глазами напряжённые лица кайзера и княжны, а потом задержал взгляд на Стасе. В её глазах он увидел понимание, как будто она знала больше, чем остальные. Он продолжил, не отводя от неё взгляда:
— С одной стороны, это хорошо. Но с другой, нет. Потому что есть ощущение, будто каждый раз, когда должно что-то произойти и не происходит, это никуда не исчезает. Напряжение, которое предшествует не случившемуся событию, где-то накапливается... и… Как это объяснить…
Никита явно пытался подобрать слова.
— Скоро рванёт, — подсказала Стася, тихо.
— Да, — подхватил Никита, — именно такое ощущение.
— Давайте ещё раз обсудим, — сказал Вильгельм и подытожил то, что только что озвучил Никита. — По всему выходит, что на ту реальность, из которой вы пришли, кто-то извне оказывает воздействие.
— Вот и я так подумал, — кивнул Урусов. — Нашёл легенду. Даже вычислил княжеский род, который воплотил эту легенду в конкретный прибор. Он называется...
Никита замешкался, и вместо него произнёс кайзер:
— Хронос.
Глаза князя Урусова и княжны расширились от удивления.
Кайзер кивнул Отто, и тот принёс и положил на стол книгу.
Кайзер взял её, передал Стасе.
— Вот. Страница одна тысяча сто сорок семь.
Стася открыла нужное место и зачитала вслух:
— «Когда фруллесцы подходили к Москве, крепостной мужик, бах, пришёл к своему хозяину, альту, князю Шаховскому. Тот, в свою очередь, принёс к императору какой-то прибор. Работал он исключительно на магии альтов, был похож на часы с зеркалами... Имя прибору дали Хронос.»
— Да, — подтвердил князь Урусов. — Я нашёл эту запись. И ехал посоветоваться с братом, когда меня взорвали.
Он на мгновение замолчал, потом тихо добавил:
— Одного не пойму. Почему они не сделали так, чтобы я всё забыл?
Кайзер усмехнулся:
— Иногда, чтобы решить вопрос радикально, требуется просто избавить реальность от человека. Но перезаписали бы они вас, а через пять лет вы бы всё равно пришли к тому же выводу.
Стася взглянула на князя Урусова и вдруг совершенно не по-княжески произнесла:
— Значит, близко ты подобрался к гадам...
Глава 46
Новая реальность. Никита Урусов
— Надо с императором встречаться, — сказал Иван.
Никита кивнул. Теперь, после того как он встретился с Голицыным, у него будто глаза открылись. Он точно знал, почему он здесь и что надо делать.
Иван по закрытому каналу связался с императором, и после звонка сообщил, что вечером, после ужина, Его Величество будет их ждать.
— Он на ужин нас приглашал, Никит, — сказал Иван, — да я отказался. Лишний раз светиться не будем.
— И это хорошо, правильно, — кивнул Никита. — Пока не знаем, кто злое замышляет, лучше не показывать, что мы близко.
У Никиты образовалось ещё несколько часов. Он сходил в спортзал, подумал, что хорошее изобретение, надо бы такой же сделать у себя. Если вернётся...
Надежда у него родилась на возвращение, после разговора с Голицыным. Если реальности соприкоснулись из-за того, что кто-то использует «хронос», есть шанс: когда он «хронос» уничтожит, всё встанет на свои места.
Какое всё-таки человек существо! Надежда, вот что даёт нам силы жить и бороться. Главное, не терять её.
Вдруг пришёл вызов от охраны:
— Никита Иванович, к вам невеста приехала, — сообщил глава охраны.
Никита даже вздрогнул. Но потом вспомнил, что, кроме брата, никто пока не знает, что он тот Никита, у которого невесты нет.
Никита подумал: «И Ванька уехал — не посоветоваться.»
Но Урусов никогда от трудностей не бежал.
— Сейчас спущусь, — сказал он, — проводите... Он с трудом вспомнил отчество, — Елену Александровну в гостиную. Предложите ей чаю или лимонада.
Когда Никита спустился, первая красавица Острогарда, Елена Вяземская, уже сидела на небольшом диване в гостиной. На столике стоял запотевший стакан лимонада.
— Никитушка! — вскочила она и бросилась ему на шею. От девушки вкусно пахло свежестью и цветами.
Никита осторожно отстранил Елену, снова усадил её на диван, сам сел рядом.
— Как видите, Елена Александровна, я жив.
— Никитушка, а что ты как неродной? — спросила она.
— Проблемы у меня, Елена Александровна, с памятью.
— Как это… с памятью? — удивилась Елена.
— Половину не помню.
— А меня? Меня помните? — тихо спросила она.
— Вас, Елена Александровна, — улыбнулся Никита, — помню.
Девушка обрадовалась, но Никита продолжил:
— А вот то, что мы с вами жених и невеста, не помню. Простите, Елена Александровна, видимо, мало времени прошло, надо восстановиться ещё.
Елена Вяземская вскочила с дивана, на лице у неё отразилось возмущение.
— Как интересно у вас память испортилась, Никита Алексеевич!
Она заметалась между окном и диваном. Гостиная была небольшая, поэтому казалось, что она делает всего два-три шага в одну сторону, два-три шага в другую. У Никиты в глазах зарябило.
— Сядьте, Елена Александровна, голова у меня от вас кружится.
— Ах, и голова от меня кружится! — с укором произнесла Елена Вяземская. — Ну так, может, мне вообще не приходить?
— Наверное, какое-то время да, — ответил князь Урусов, и вдруг понял, что это была стратегическая ошибка.
У Елены Вяземской вдруг стало такое выражение лица, что он уже просчитывал, в какую сторону увернуться, если она вдруг решит запустить в него стакан с лимонадом, а стакан был большой, из толстого стекла.
— Ну знаете... — обиженно произнесла Елена Вяземская, — я всего ожидала, но то, что вы так себя поведёте…
— Елена Александровна, — перебил девушку Никита, у которого уже начала болеть голова от её эмоциональных всплесков. — Я вам правду говорю.
Девица вздохнула, отошла к окну, постояла там, потом вернулась, присела на диван, подняла на него глаза полные слёз.
Она уже не возмущалась. Никита посмотрел в её красивое лицо, даже плакала она красиво. А он вдруг понял, что перед глазами у него другое лицо и другие глаза. Глаза, в которых почти никогда не бывает слёз.
— Никита Алексеевич? — тихо позвала его Елена.
Никита очнулся, будто только что вернулся издалека, оттуда, где с ним была она, Стася.
— Да, Елена Александровна, — сказал он.
— Что с вами?
— Да вот, понимаете... Иногда
