Раб с Земли - Андрей
— Я понял, — спокойно ответил Лекс. — Это кабала. Я не за тем сбежал от эльфов, чтобы надеть ошейник здесь. Мои знания и моя свобода не продаются за твою «защиту».
Повисла тяжёлая тишина. Айрин за спиной Лекса замерла, положив руку на пояс, где под одеждой был спрятан кинжал.
Рагнар изучал его долгим, холодным взглядом. Потом откинулся на спинку кресла.
— Ты либо очень смелый, либо очень глупый, — процедил он. — В Механосе без друзей ты никто. Рано или поздно тебя сожрут. Я даю тебе шанс стать кем-то.
— Я предпочитаю сам выбирать друзей, — ответил Лекс. — Всего доброго.
Он развернулся и, кивнув Айрин, направился к выходу. Когда они уже были у дверей, слуга Рагнара, сухой старик в ливрее Гильдии, незаметно перекрестил пальцами воздух перед маленькой статуэткой Вельгара, стоящей в нише, и одними губами прошептал: «Вельгар, Странник, покровитель дорог, сделай так, чтобы этот упрямец не наломал дров, а если наломает, то чтобы его путь привёл его обратно к нашей двери… с деньгами». Лекс этого не видел, но Айрин, обладающая острым слухом охотницы, уловила шорох молитвы и насторожилась ещё сильнее.
Они вышли на улицу, и Лекс нос к носу столкнулся с высоким, жилистым человеком в поношенной кожаной куртке, с седой щетиной на впалых щеках и внимательными, чуть прищуренными глазами.
— Клык! — выдохнула Айрин с облегчением.
— Слышал, ты Рагнару отказал, — усмехнулся Клык, окидывая Лекса оценивающим взглядом, в котором, в отличие от рагнаровского, читалось уважение. — Молодец. А то я уж думал, придётся тебя отмазывать от этого «счастливого билета». Пошли, промочим горло. Есть разговор.
Он завёл их в таверну «Пьяный гоблин» — ту самую, куда они заходили в первый день. Здесь было шумно, прокурено и на удивление уютно. Клык заказал у хозяина, толстого гнома, три кружки тёмного эля. Малой, увязавшийся за ними, получил кружку с травяным отваром и буркнул что-то о «несправедливости мира взрослых».
Клык поднял свою кружку, тяжёлую, глиняную, с оббитым краем.
— За удачу! — провозгласил он зычно. — Пусть наши карманы всегда звенят, а враги спотыкаются! — Он отхлебнул добрую треть. Эль был густой, тёмный, с горьковатым привкусом дыма и солода — настоящий дворфийский напиток. — Хороший выбор, — крякнул Клык, ставя кружку. — Значит так, Лекс. Я предлагаю тебе другое. Не кабалу, а партнёрство.
— Партнёрство?
— Ага. Мы, сталкеры, лазаем в руины. Находим там всякое. Иногда — ценное, иногда — хлам, иногда — смерть. Главная проблема — определить, что ценное, а что — смерть. И второе — починить это. Ты умеешь и то, и другое. Я предлагаю: ты работаешь с нами. Смотришь на находки, чинишь то, что можно починить, оцениваешь то, что продать можно как есть. Долю получаешь честную — четверть от выручки за то, что починил, десятую за оценку. И полную свободу. Хочешь — работаешь на меня, хочешь — на других. Но с меня — приоритет и моя защита.
Лекс задумался. Это было совсем не то, что предлагал Рагнар. Это было честно. По крайней мере, звучало честно.
— А если я найду что-то, что захочу оставить себе? — спросил он.
— Твоё право, — пожал плечами Клык. — Но если оно дорогое, лучше продать. Деньги в Механосе — та же защита. На них можно купить хороших ребят с дубинами. — Он усмехнулся. — Так что?
Лекс посмотрел на Айрин. Та чуть заметно кивнула. Посмотрел на Малого — тот с восхищением пялился на Клыка.
— По рукам, — сказал Лекс, протягивая руку.
Клык пожал её крепко, по-мужски.
— Добро пожаловать в семью, инженер. Завтра утром приходи в убежище. Познакомлю с командой. У нас намечается одна вылазка, там как раз нужен твой нюх. — Он допил эль одним глотком. — Ну, я пошёл. Дела.
И он исчез так же внезапно, как появился, растворившись в дыму и шуме таверны.
Вечером они собрались в своей комнате. Лекс пересказал разговор Кор-Думу и Зурабу. Зураб, чистивший свой топор, хмыкнул:
— Сталкеры — народ тёмный. Но Клык, говорят, мужик правильный. У нас в деревне таких называли «свои среди чужих». На него можно положиться. Если, конечно, ты ему нужен.
— Нужен, — уверенно сказал Лекс. — Такие мастера, как я, здесь на вес золота.
— Не зазнавайся, — одёрнула его Айрин, но улыбнулась.
Кор-Дум, сидевший у окна и глядевший на заходящее солнце, пробасил:
— Сталкеры — народ ненадёжный, это верно. Одни авантюристы. Но Клык… я про него слышал. Он из бывших военных, кажется. Дисциплину любит. И своих не бросает. — Он повернулся к Лексу. — Решено. Завтра идёшь в убежище. Посмотрим, что за люди.
Малой, сидевший на лежанке и с увлечением ковыряющийся в старом, сломанном замке, который Лекс дал ему для практики, вдруг поднял голову.
— А можно я с тобой? — спросил он, и в его глазах горела такая надежда, что Лекс не смог отказать.
— Посмотрим, — уклончиво ответил он. — Если Клык не будет против, почему бы и нет. Тебе тоже надо учиться.
Малой расплылся в улыбке и с удвоенным рвением впился в замок.
Лекс посмотрел на своих друзей. На Айрин, штопающую его старую рубаху. На Зураба, мрачно разглядывающего лезвие топора. На Кор-Дума, который что-то бормотал себе под нос, глядя на закат. На Малого, сопящего над замком.
«Вот она, моя семья», — подумал он. — «Сломанная, собранная из обломков, как тот артефакт. Но живая. И за неё стоит драться».
Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые опасности. Но сегодня, в этой маленькой комнате, было тепло и спокойно.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной, — отозвались они хором.
И город машин за окном продолжал гудеть свою бесконечную, тревожную песню.
Глава 18. Ингрийский след. Часть 1: Весть из прошлого
Месяц Келемвар, 2000 г. Э.С.
Убежище сталкеров оказалось подвалом старого склада в самом сердце Нижнего города. Снаружи это здание ничем не отличалось от десятка других — обшарпанные стены, заколоченные окна, ржавая вывеска, на которой когда-то красовалось название какой-то давно обанкротившейся гильдии. Но внутри, за массивной железной дверью, которую Клык открыл длинным ключом с хитрыми бороздками, кипела своя, особая жизнь.
Лекс, Айрин и увязавшийся за ними Малой спустились по крутой лестнице вниз. Воздух здесь был спёртым, пахло потом, дешёвым табаком, машинным маслом и ещё чем-то неуловимо древним — возможно, теми самыми артефактами, которыми торговали сталкеры. Вдоль стен громоздились ящики, наспех сколоченные стеллажи ломились от всякого хлама: ржавые шестерни, потрескавшиеся кристаллы, какие-то непонятные механизмы, обрывки проводов. В углу, на самодельной печурке, весело побулькивал чайник, распространяя запах трав.
За длинным дощатым столом, сколоченным из тех же
