Академия волшебной лингвистики - Жанна Лебедева
Неожиданно тяжелый сон навалился на грудь бетонной плитой, поймал меня в сети и утянул в глубины прошедших событий. Странных — мелькнула перед глазами уродливая морда, и дрожащий голосок сказал: «Белая роза». Потом мои руки замелькали перед глазами. Они копали, копали утоптанную землю прямо между створами Бурчалы. И опускали, опускали в яму шкатулку с прозрачной крышкой, через которую просвечивали сложенная бумажка и пузырек… А миг спустя я уже стояла в том самом туалете, глядя в стену, и знакомый мужской голос за спиной произносил страшные слова:
— Значит, обманула? Записала что-то в разговорной книге своей… А без этого могла бы жить дальше под заклятием неразглашения, но ты зачем-то сунула свой любопытный нос… Дура безмозглая!
Взгляд все время съезжал на зеркало, что висело над умывальником чуть в стороне…
Говорящего видно не было, его засвечивало сияние прямоугольной рамки портала… И почему я сразу не подумала о портале? Ведь тот, кто убил Эмму Лир, пробрался в женский туалет академии незаметно, и так же незаметно покинул его…
— Да пошли вы, — сорвалось с моих дрожащих губ. — Вы не посмеете…
— Что еще мне остается теперь?
А дальше… Дальше я ощутила, как сердце уходит в пятки. На шее сомкнулись чужие пальцы, и раковина стала стремительно приближаться к лицу…
— Нет! — Я вскочила с кровати, обливаясь холодным потом и тяжело дыша. — Нет… — прошептала уже наяву. Закрыла лицо руками и беззвучно расплакалась. Это было выше моих сил. Страшнее той, первой смерти. Уходя из родного мира я и не поняла толком, что произошло, не осознала, не заметила… Теперь я увидела все глазами другой стороны. Не сравнить… Обняв себя руками за плечи, я зашептала, как безумная: — Мне жаль, Эмма, милая… Ты этого не заслужила… Мне так жаль тебя… Так же нельзя… Нельзя…
Накинув поверх пижамы пеньюар, я забралась с ногами в кресло и застыла, стянув руки узлом на груди. Заснуть до утра вряд ли теперь получится. Слишком много всего в мыслях крутится — даже виски болят.
Я, кажется, знаю, куда Эмма спрятала судьбоносный лист и не только его, а еще…
Злоквуст!
Там, в воспоминании, был он. Хоть я и не видела лица, голос узнала. И сияние индивидуального портала: могу ошибиться, но в академии такие штуки творил при мне лишь ректор. И вообще, все сходится. Его ненависть к попаданкам и к Викки в частности. Его одержимость ею. Ее успех. Его коварство… А в моем случае, что ему стоило запугать бедную целительницу Валериану, заставив отравить меня? Хорошо, если она еще жива. И где Эдриан Флейк? Он гнусный тип, но как свидетель мог бы быть полезен…
Если жив он еще.
Скверное дело!
Я внимательно оглядела дверь, окно, защитные артефакты. Хорошо, что я дома. Не вылезу отсюда ни за что, пока все не закончится. За книгой потянулась, чтобы описать все в подробностях Лунгрэ и девочкам. Такая важная информация не должна замыкаться на мне. Чем больше людей знает правду, тем лучше…
Стоило мне шевельнуться, и мандрагора, мирно лежавшая до этого на столе, вдруг заорала благим матом. Вскоре к ней присоединилась вторая. Ортанс предупредила, что крик волшебного растения-стража будет безопасен для меня и оглушителен только для негодяя, решившего пробраться в дом без разрешения. Так что оглохнуть я не оглохла, но от ужасного звука вся сжалась. Потом быстро собралась и подскочила к двери.
В дом проникли! А значит, сидеть и бояться нельзя. Нужно забаррикадировать вход и срочно связаться с некромантом. Сию же минуту!
Но я не успела.
Все последующее произошло мгновенно. В центре комнаты воздух рассекло сверкающими линиями, открылся прямоугольник пространственного портала, и через него мне навстречу шагнул ректор Злоквуст. Он резко двинул рукой, пуская с кончиков пальцев магическую молнию. Вопящая мандрагора слетела со стола, замолкла и задымилась. То же произошло со второй, и в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь электрическим потрескиванием портального сияния.
Злоквуст произвел магический пасс другой рукой. Из рукава блестящей мантии вытекли струи белого тумана и уползли под дверь в коридор.
— Вот и все, — будничным тоном сообщил мне ректор.
— Не все, — запротестовала я. — Я знаю, что вы сделали. И про королеву, и про…
Злоквуст меня не слушал. В его мутном взгляде плескалось безумие.
— Попаданка, — протянул он с отвращением. — Ненавижу попаданок. Дура Лир обманула меня, умолчав о книге, но я разобрался с ней самолично. И тут ты… А я ведь сразу и не понял, что произошло. Изумился живучести этой девки. Но сегодня она… ты… вы обе замолчите навеки.
Я заорала во все горло:
— Лара! Лорна! Троттен! Отец! На меня напали! — И поразилась царящему в доме безмолвию. Никто не отозвался… — Что вы с ними сделали?
— Туман оцепенения ввел твоих слуг и родню в транс. Звать на помощь бесполезно.
Ректор усмехнулся.
Одна… Совсем одна против него!
Собравшись духом, я отступила к столу, стремительно сцапала разговорную книгу, прижала к груди. Если сигануть из окна вниз, есть шанс выжить и не сломать ноги? Ох, вряд ли…
И тут с книжной полки полыхнули гневным светом мертвые глаза. Раздалось свирепое рычание на древневерейском. Я разобрала слова и перевела их мгновенно: «Убегай. Спасайся. Я задержу его». А потом оскалились желтые зубы.
Череп сам собой скатился вниз прямо на голову ректора и вцепился мертвой хваткой в щеку моего врага. Злоквуст завопил от боли, попытался отодрать озверевшую нежить, но учебное пособие держало крепко.
Нужно было бежать, но уже за дверью я осознала, что не могу, просто не имею права упустить выпавший шанс…
Я остановилась, развернулась, открыла страницу запечатления и наставила на сражающегося с черепом ректора-убийцу. После этой записи он уже точно не отмоется и не отвертится.
Стала комментировать происходящее вслух:
— Сегодня ночью на меня напал ректор Злоквуст. Он ворвался в мою комнату с помощью индивидуального портала, оглушил мою семью и попытался убить меня. За меня вступился череп из коллекции учебных пособий, — оттарабанила с бешеной скоростью. Каждая секунда была на счету. — Ректор Злоквуст хотел убить королеву, и на меня напал второй раз… Ай!
Одной рукой враг продолжал отдирать от себя череп, второй метнул в мою сторону боевой импульс. Промахнулся. Или нет? Попал в карандаш, пристегнутый к «Галаксии», и тот начал тлеть, исчезая буквально на глазах.
О, нет!
Я побежала прочь, пытаясь на ходу нацарапать остатками карандаша сообщение с просьбой о помощи. Карандаш искрился и сгорал, как бенгальский огонь.
У меня в распоряжении лишь пара
