Бумажная империя 4 - Сергей Жуков
— Благодарю вас, Григорий Александрович, — чуть склонил я голову, принимая его подарок. — Для меня это огромная честь.
— В этом вы абсолютно правы. Подобная возможность выпадает не каждому и надеюсь вы не разочаруете меня и остальных гостей.
Похоже, что слухи о том, что к столь быстрому получению мной аристократического титула причастен кто-то из императорской семьи оказались верны. Очевидно, что это приглашение — вовсе не искреннее желание Меньшикова, а указ сверху. Ну а кто может приказывать светлейшему князю, кроме как не правящий род?
Очень интересно. Чем же я смог не только привлечь их внимание, но и добиться приглашение на самое главное мероприятие года?
* * *
Дом на Арсенальной набережной
На следующий день я пригласил к себе Мечникова. Нам необходимо было понять как действовать дальше. Мы опять были в тупике. Осознание того, что в союзниках у неизвестного злодея, взявшего под контроль криминальную империю Волка, вся Англия лишь добавило головной боли. Ясно лишь то, что это кто-то очень могущественный и влиятельный. Похоже, что наш тайный враг — аристократ, причём не какой-то рядовой.
— Начинать поиски с самого начала? — нахмурился Мечников, скорее рассуждая вслух, нежели спрашивая у меня.
— Нет, — строго заявил я. — Нужно действовать от обратного и начинать с самого конца. С той точки, где сходятся все ниточки этой запутанной истории. С оружейного завода Карамзина.
— Но Карамзин мёртв, канал сбыта оружия перекрыт. Завод теперь не при чём. Его купил Долгопрудный. Я знаком с ним и при всём к нему уважении он — птица невысокого полёта. Рядом с ним всегда был кто-то сильный и могущественный рядом. Таковым был в своё время Карамзин.
Я хитро посмотрел на Мечникова:
— А вы ещё не догадались?
— Ты подозреваешь Долгопрудного? — чуть ли не с усмешкой спросил он.
— Я подозреваю кого-то сильного, влиятельного, могущественного. А вы сами сказали, что Долгопрудный имеет склонность находить подобных покровителей, — объяснил я свою мысль.
— Невероятно! Как я сам об этом не подумал? — воскликнул Мечников, едва не вскочив с кресла. — Всё ведь так очевидно! Некто узнал о схеме Карамзина и Волка и решил прибрать её к рукам.
— Но он хотел полной власти, поэтому ему нужен был кто-то слабый, кем легко можно управлять и кто даже не подумает претендовать на самостоятельность. И Долгопрудный — идеальная для этого кандидатура. Вот почему он купил завод Карамзина, — рассуждал я.
— Похоже, что Долгопрудный может даже не знать, в какую масштабную игру оказался втянут, — Мечников уже отмерял шагами мою кухню.
Я пожал плечами, продолжая мыслить вслух:
— Наш противник очень умён и провернул гениальную партию. Он разом устранил Карамзина, контролирующего производство оружия и захватил империю Волка, беря под контроль цепочку поставок. Причём заручился поддержкой англичан и использовал их ресурсы. Сейчас он контролирует всё, оставаясь при этом в тени.
— Нужно немедленно сообщить об этом Меньшикову, — остановился Всеволод Игоревич.
— А насколько вы ему доверяете? — спросил я. — Или всё-же допускаете мысль о том…
— У него достаточно опыта и ресурсов, чтобы провернуть такое, — перебил меня Мечников, а затем строго посмотрел на меня: — И что мы будем делать?
— Как я уже сказал — мы начнём с оружейного завода и Долгопрудного, — уверенно сказал я, а затем взглянул на часы и добавил: — Но не сейчас. Сейчас мы поужинаем.
Мечников удивлённо посмотрел на меня и в этот момент раздался стук в дверь.
— Ты ещё кого-то ждёшь? — удивлённо спросил он.
Глава 22
— Всё думала, когда ты пригласишь меня посмотреть на свой новый ремонт, — улыбнулась мама, вручая мне тортик.
— Да, что-то затянул с этим, — ответил я, принимая угощение. — Я тут с другом засиделся, так что мы не одни будем.
— Это же просто замечательно, — просияла она, проходя в кухню.
Но спустя десять секунд её мнение изменилось на диаметрально противоположное:
— Что он тут делает?
Увидев мою маму, Мечников тут же подскочил с места, звонко ударившись головой об висящую над столом лампу.
По квартире пролетел гулкий звон стекла и оглушённый лекарь рухнул обратно на стул.
— Всеволод! — вскрикнула мама и тут же бросилась к падающему со стула Мечникову.
Я же, видя это, не смог сдержать улыбку. Не зря, ох не зря я подстроил эту встречу. То, как мама бросилась к нему, говорило об её истинном отношении. В ней нет ненависти или злости на этого человека. Это всё ширма, выстроенная, судя по всему, для защиты её собственных чувств.
— Даня, неси что-нибудь холодное, — тут же скомандовала она.
Открыв морозильник, я обнаружил там одиноко лежащий кусок говяжьей вырезки, который дожидался своего часа.
Тут же возникшая рядом Акали жадно облизнулась.
— Но-но-но! — погрозил я, передавая ледяной пакет маме. — Это для гостей.
Собака тут же недовольно оскалила острые зубы, а затем нехотя ушла в комнату.
— Я умер, а ты ангел? — вдруг произнёс Мечников слабым голосом.
— А ты неуклюжий балбес, — буркнула она, но от меня не укрылась едва заметная улыбка. — Данькин новый ремонт уже попортил.
Придя в себя, он сфокусировал на маме взгляд и там промелькнул страх:
— Вера? Это действительно ты?
Мечников неловко попытался встать, но сделал это слишком резко и вновь едва не потерял сознание.
Улыбка с маминого лица тут же испарилась, а вместо ней пришла грусть и разочарование.
— Да, я уже ухожу, — тихо сказала она и поднялась, чтобы выйти из кухни.
Но я смотрел на это и не переставал улыбаться, потому что знал.
«Что у трезвого на уме то у пьяного на языке» — гласит старая поговорка.
И я знал, что сорвалось с языка подвыпившего Всеволода Игоревича.
Расстроенная мама уже хотела выбежать, её глаза заблестели, но в последний момент её руку схватил Мечников.
— Постой, прошу, — тихо сказал он, опустив взгляд. — Останься.
— Зачем? Ты ведь ненавидишь меня, — не поворачиваясь, ответила она.
— Ненавижу? — расширились глаза лекаря и он вновь попытался встать со стула и пошатнулся.
Мама тут же подскочила к нему, беря под руку и сажая на место.
— Не вставай, балбес, а то ещё что-нибудь поломаешь, — озорная улыбка вновь появилась на её лице.
Происходящее скорее напоминало бразильский сериал, где в главной роли снималась моя мама. Но это была жизнь.
Двое человек, которые явно питали друг к другу тёплые чувства и не виделись почти двадцать лет, сейчас сидят у меня на кухне. При этих мыслях в помещении повеяло чем-то
