Лабиринт - Ирек Гильмутдинов
Мысли оборвались, когда в зияющем провале свода показалась ужасающая морда Скребущего Голода. Чудовище падало вниз, извиваясь в предсмертных муках, и вид его поверг шамана в оцепенение. Тело исполина, некогда твёрдое как камень, теперь было изъедено гноящимися язвами, сквозь зияющие раны просвечивали внутренности, поражённые странным разложением. Даже в падении древнее существо понимало — оно принесло с собой нечто ужасное.
С грохотом, сотрясшим пещеру, червь рухнул на дно зала — и разлетелся на тысячи черных брызг. Каждая капля мерзкой субстанции, попадая на кротиксов, мгновенно превращала их в ходячих мертвецов. Плоть разлагалась на глазах, кости чернели и крошились. В считанные мгновения священный зал превратился в ад — обезумевшие от ужаса сородичи метались, заражая друг друга, их вопли сливались в единый жуткий гул.
Но настоящий кошмар был ещё впереди. Останки Скребущего Голода внезапно взорвались, разметав куски гниющей плоти по всей пещере. Один из поражённых кусков плоти угодил в королеву — повелительница кротиксов забилась в смертельной агонии, её вопль пронзил подземелье.
Сквозь клубы чёрного дыма шаман разглядел странную фигуру — существо с поверхности, над которым кружил светящийся шар. Прищурив свои подслеповатые глаза, вождь признал в нем мага — того самого, кто победил Скребущего Голода. Теперь же в тело человека врезался сгусток энергии, заставив его бешено метаться и кричать от боли. Стоп нет. Это не боль. Он кричит… Восторг?! Почему? Как?
Тогда же из разлагающегося тела королевы вырвался новый энергетический шар и вновь ударил в мага, а его крики стали ещё ужаснее. Точнее, восторженнее. Его белые зубы… Он увидел даже на таком расстоянии, как он маг довольно скалился.
Окинув взглядом этот апокалипсис, Гра'ахакс понял — конец наступил. Конец его народу, конец вековому гнезду, конец мечтам о господстве. Развернувшись, старый шаман бросился прочь, спасая свою жизнь, пока смерть не настигла и его.
Глава 16
Плата
Возрождение из праха
Как только я осознал, что падение закончилось, мои пальцы уже выписывали в воздухе сложные руны, а губы шептали древние слова проклятия.
"Fractura Nox!" — громовым голосом прогремело заклинание, и пространство вокруг затрещало, будто хрупкое стекло. Тёмная энергия хлынула из образовавшихся трещин, разрывая остатки червя на клочья. В тот же миг в мою грудь врезался шар с "Экспириэнцом", и я почувствовал, как мой магический источник расширяется, наполняясь новой силой.
Стоя посреди кишащего моря внутренностей, среди обрывков плоти, которые не смогла уничтожить моя магия (ведь чудовище действительно было колоссальных размеров), я внутренне закричал от ярости и отчаяния. Они погибли. Все. И по моей глупости.
На меня накатила такая злоба, что и словами не описать.
— Ну что, скотина проклятая, подавилась? Не ожидала такого конца, тварь ползучая? — с ненавистью пнул я окровавленный кусок плоти, чувствуя, как горечь подступает к горлу.
Но испытания на этом не закончились. Едва я успел перевести дух, как в меня врезался ещё один энергетический шар, чуть слабее предыдущего, но всё равно мощный. В общем, мой источник магии увеличился на пять процентов. За последний месяц, благодаря магическим монстрам, я получил целых восемнадцать процентов к объёму своего истопника. Неплохо, не правда ли? Хотя... если бы мой учитель убил это существо, вряд ли он получил бы столько. Со мной действительно что-то не так. И это "не так" мне начало нравиться всё больше.
Вдруг один из огромных кусков гниющей плоти рядом со мной шевельнулся. Я уже приготовился испепелить его объединённой силой молнии и тьмы, но в последний момент остановил заклинание. Из-под кровавого лоскута, снимая камень с моего сердца, один за другим начали выползать все мои спутники.
Они предстали передо мной, измазанные в странной вязкой субстанции, явно не принадлежавшей червю. Природа этого вещества оставалась для меня загадкой, но я прекрасно понимал, о чём кричит Аэридан.
— Вы только взгляните на мои крылья! — неистовствовал пегарог, тряся перепачканными перьями. — Это же... нет, даже сравнить не с чем! Санчес, какого хрена? Опять использовал какую-то древнюю поделку? Ту, что собирал в юности из подручного хлама?
— Разве его артефакт не спас нам жизни? — вступилась Вейла, снимая жижу с волос. При этом внешний вид её сейчас был идеальным, артефакт, сохраняющий платье, не дал его замарать. А вот сама она, да, выглядела немного грязненько.
— Я этого и не отрицаю! — фыркнул фамильяр, нервно вышагивая по кровавой жиже. — В этом он молодец. Но зачем, скажите на милость, нужно было применять субстанцию, которую теперь не отмыть? Я даже взлететь не могу!
Его монолог прервался, когда сверху с глухим шлепком свалился труп кротикса, тело которого разъедала чёрная дрянь. Пуф мгновенно оказался рядом, отшвырнул тушку и помог другу отряхнуться.
— Ненавижу это! Хочу барьер, как у Кая! — продолжал бушевать Аэридан, тщетно пытаясь очистить крылья. — Почему мне недоступна такая защита?
— Прости, друг, но других мгновенно затвердевающих составов я не знаю, — развёл руками старик. — Эту субстанцию используют шахтёры при обвалах. А насчёт твоего развития... это уже вопрос к Кайлосу.
Повернувшись ко мне, артефактор с неподдельным изумлением в голосе спросил:
— Что здесь, собственно, произошло?
— Я думал... что потерял вас всех, — мои губы дрогнули в робкой улыбке. — Решил, что остался один. И тогда... применил запретную магию. Ту, что хранится для крайних случаев.
— С червями-то всё ясно. Я не об этом. А вот об этом, — провёл он указательным пальцем по площади, усеянной мёртвыми кротиксами.
— Да я и сам не в курсе, — растерянно развёл я руками, лишь теперь оглядевшись по-настоящему.
Картина открылась поистине апокалиптическая: вокруг, насколько хватало глаз, лежали тысячи трупов кротиксов, их тела покрывала та же чёрная субстанция, что и нас. Казалось, сама смерть прошлась по этим пещерам, оставив после себя одну тишину и разложение.
И тут до меня наконец дошло. Заклинание, что я применил, перекинулось на них. Слава небесам, оно не коснулось моих близких. В ином случае горечь утраты сокрушила бы меня.
— «Mundatio Instantanea», — произнёс я, плетя заклинание очистки ещё несколько раз, когда мы наконец выбрались из зловещей лужи. Бытовая магия — вещь незаменимая: в мгновение ока она избавляла нас от следов битвы, возвращая одеждам безупречный вид. Как по мне, лучшее применение магии в этом мире.
— Кайлос,
