Теория Хаотического синтеза - Николай Львов
— Или давай так, – согласно кивнул я, доставая бутыль с кислотой и попутно сдувая пылинку с гравера.
А следующие два часа, как говорил классик, были наполнены пилянием и сверлянием. А еще гравировкой, протравливанием, одним небольшим вспыхом неверной печати, негромкими матами и гораздо более громкими спорами насчет той или иной печати.
— Тут должен быть знак Меркурия!
— Нихрена не согласен, коллега! Тут нужен строго знак Солнца. Это центральный узел связи между всеми тремя кольцами! – скрипел зубами Бомелий.
— Я алхимик! Мне лучше знать! – апеллировал я к форме своей меридианной системы.
— А мне кажется, тут должен быть знак Марса, – мягко возразила нам обоим… Лидия?
— А ты что делаешь? Ну, в смысле, тут, с нами? – уточнил я.
— Анна пошла к себе, ей нужны теоретические выкладки по одной цепочке. Я осталась тут, еще хотя бы на час. Ну и пошла на крики. Так вот, Марс.
— С чего бы?
— Это «твердое/твердое»?
— Это «твердое/жидкое/форма/твердое», – похвастался я.
Лидия замолчала и в течение секунд сорока пристально разглядывала разрисованный блокнотный лист.
— Точно Марс, – заявила она.
— Да с чего бы? – взвыл я.
— Все просто. Кирилл прав, это центральный узел связи между внутренним, внешним и средним кольцами. А раз у тебя задача превратить твердое в жидкое, изменить форму и сделать новую форму снова твердой, тебе нужен узел, отвечающий за твердость готовой конструкции. А значит, Марс. Железо. – аргументировала свое мнение Лида.
— Хм, – протянул я.
— Хм-м, – прищурился Бомелий.
— А что вы хотели, второй курс, и я записалась на углубленное изучение трансмутационных печатей, – пожала плечиками девушка.
— А… – открыл я рот, но оказался перебит:
— Только со второго курса, – мягко улыбнулась наш ангел.
Аж сердечко защемило. И, судя по судорожному вдоху Кирилла, не мне одному.
— Послушай, Лида, а ты умеешь делать перчатки?
Глава 18. Теорема петербургских дворов
Естественно, такой проект за день не осуществить, так что за вечер мы подготовили несколько печатей и обусловились, где конкретно будем их располагать. Немного расстроило, что из-за нашего несовершенного технического обеспечения, латные перчатки, которые были в моем проекте, оказались неосуществимы. Как только я сказал, что собираюсь сделать по печати на месте подушечки пальца, как меня подняли на смех. Подумав, я с ними согласился – пока не было никакой возможности заняться настолько микроскопической гравировкой. Так что мы остановились на проекте из двух перчаток, причем преимущественно кожаных, с металлическими набойками на тыле кисти и ладони, где и должны были расположиться печати. Суммарно четыре. Еще пару печатей можно было добрать кольцами, но я от этого отказался. Воспоминание, как мне в горячке боя надо было сунуть навершие перстня в песок, было еще слишком свежим. Так что, четыре подготовленные печати потребуется перенести на металл, после чего или каким-то образом пришить, или приклепать к перчаткам. Второй способ мне виделся как более простым, так и более надежным.
Осталось дело за перчатками. Придя в свою комнату, я, перед тем как приступить к подготовке на завтрашний день, окунулся во всемирную сеть с простым человеческим вопросом: «у меня есть огромное желание с нуля создать кожаную перчатку, можно даже без пальцев, что мне с этим делать?».
Порыскав в вырвиглазном интерфейсе двух десятков сайтов, я принял волевое решение: купить эти самые перчатки. Моему решению немало поспособствовал тот факт, что мне пришел очередной, так сказать, транш от Супердеда. К сумме, необычно немаленькой, было приложено короткое текстовое сообщение, спасибо местному прогрессу (который тут зашел чуть дальше, чем на моей родине), и службе моментальных сообщений.
В месседже значилось: «Я доволен твоими успехами, но о выбранной стезе надо было поговорить». А то мы с тобой дохрена общались, дедуган. Еще и у тебя забыл спросить, чем именно мне надо нагибать магов. Не кулачками же, в конце концов.
Да и потом, мне, вместе с воспоминаниями о прошлой жизни, достались такие вещи, как органическая химия, механика, баллистика, сопромат, навыки работы руками и прочие ракетостроения. Так что мне теперь, выкинуть мой драгоценный багаж в мусорку, закопавшись в зельеварение и теорию взращивания? Нетушки. Этот мир еще увидит запущенные мною ракеты…
Ну ладно, возможно, я перегибаю палку. Вот с чем не перегибаю, так это с тем, что надо было купить перчатки, да.
К несчастью, меня закинуло в две тысячи седьмой, а значит, Озона и прочих диких ягодок тут пока нет. А значит, если ты что-то хочешь купить, то тебе придется идти в магазин. Ожидаемо, магазинов спортинвентаря на территории Университета не было, зато был Спортмастер, всего в двух станциях метро от нашей.
И сложностей с выходом, вопреки моему ожиданию, не было. Я думал, тут строго закрытая тусовка, надо стараться и лезть из кожи вон, обманывать людей и делать нехорошие вещи с гусями ради выхода, но нет. Пишешь коменданту твоего общежития, тот подписывает тебе бумажки на выход и вход, и в свободное время идешь гулять. Но, если узнают, что ты выбрался чисто прибухнуть, то… В общем, у шестикурсников Университета были такие примеры. До сих пор как живые перед глазами.
Отправив заявку коменданту, я принялся готовиться. Уже совсем скоро декабрь, и первые зачеты, а вместе с ними и моя чертова дюжина экзаменов не за горами.
***
Уже ближе к вечеру, после завершения всех семинаров, пропуска необязательной лекции и небольшого занятия по культивации я был готов выходить. Как оказалось, у коменданта не было бумаг – он просто добавил на мою карту возможность один раз выйти и один раз зайти. Логично, к слову. Оделся я просто – джинсы, кофта и куртка. Не хотелось мне что-то разгуливать по улицам в мантии, пусть даже и утепленной.
Возле ворот Университета я приметил ранее незамеченную деталь – небольшую охраняемую хмурым мужиком будочку. Как оказалось, это было что-то вроде КПП. Заходишь и видишь турникет. Прислоняешь карту – и турникет распахивается. Выходишь, и ты… Ну в Петербурге, где же еще. Зато на улице, не в универе.
За три полноценных месяца, проведенных исключительно в стенах университета, я, конечно, от улицы несколько отвык. Впрочем, проезжающих мимо машин я перестал шорохаться уже
