Храм Великой Матери - Александр Шуравин
В воздухе повисла плотная, звенящая тишина, густая и тяжёлая, как предгрозовое небо. Великая Мать изучала его взглядом, который, казалось, проникал в самые потаённые уголки души, и Сергей почувствовал себя обнажённым, выставленным напоказ.
— Ты хотел воспитать крыс-шпионов, — наконец нарушила она молчание, и её голос вновь обрёл стальную твёрдость, — вот и займись пока этим. — На её губах скользнула лёгкая, едва заметная улыбка, а глаза иронично блеснули. — Но, пожалуйста, без этих несуразных дощечек на лапах, — она негромко хихикнула, словно вспоминая какую-то нелепую детскую шалость.
Сергей поймал её взгляд, пытаясь уцепиться за любую возможность.
— Тогда, может быть, стоит приступить к полевым испытаниям? — он набрал воздуха, стараясь говорить уверенно. — Правда, для этого нужно выехать за пределы Храма. Например, попробовать заставить их… не знаю, исследовать какую-нибудь заброшенную деревню или отдалённый уголок леса. Не знаю, правда, как они по снегу будут бегать… но на то и эксперимент, чтобы это выяснить, верно? Всегда есть неизвестные переменные.
Великая Мать чуть наклонила голову, оценивая его предложение.
— Да, думаю, пора действовать более активно, — согласилась она, и в её голосе появилась нотка решимости. — Отправишься в путь завтра с утра. — Она сделала паузу, и её взгляд стал серьёзным, пронзительным, словно острый клинок. — И… я хочу, чтобы ты знал. Помимо темного заклинания, что удерживает тебя, у меня теперь есть ещё одна страховка на случай твоего непослушания: сестра Камилла.
Упоминание имени Камиллы прозвучало, как удар колокола в полной тишине, заставив Сергея внутренне содрогнуться.
— Я знаю о вашей интрижке, — продолжала Великая Мать, её голос оставался ровным, но в нём сквозила скрытая угроза. — Но пока я закрываю на это глаза. А так… за интимную связь с мужчиной у нас в Храме положена смертная казнь. — Она медленно, почти гипнотически произнесла каждое слово. — Ты же не хочешь, чтобы это случилось с ней, правда?
Внутри у Сергея всё похолодело, словно ледяной осколок вонзился ему в сердце. Несмотря на то, что Камилла, по сути, просто использовала его для своих плотских утех, Звягинцев уже начал чувствовать к ней едва заметную, но тревожную эмоциональную привязанность. Теперь эта хрупкая связь стала его ахиллесовой пятой, оружием в руках той, что держала его в своей власти. Свобода, которую он только что обрёл, теперь ощущалась лишь более крепкой цепью, привязанной к чужой жизни.
Глава 39
На следующее утро, когда первые робкие лучи зимнего солнца едва пробивались сквозь серую пелену облаков, Сергей отправился в путь. Его сопровождали три сестры, закутанные в однообразные серые пальто-балахоны, что скрывали их фигуры, словно тени, ожившие на рассвете. На поясах каждой из них болтались не просто кинжалы, а увесистые, явно не для декорации, боевые ножи в потрёпанных кожаных ножнах, зловеще поблескивающие тусклым металлом в скудном свете.
Две из них, словно безмолвные стражи, устроились по обе стороны от Сергея в открытых санях, чьи полозья с глухим скрипом скользили по намерзшему снегу. Их лица оставались нечитаемыми под глубокими капюшонами, а взгляды, направленные на него, казались острыми и колючими, как зимний ветер. Третья сестра, чьи руки были облачены в толстые кожаные перчатки, уверенно правила парой мощных, лохматых лошадей, чьё дыхание клубилось в морозном воздухе белыми облачками.
Сам Звягинцев, прижав к груди, словно бесценное сокровище, держал небольшую деревянную клетку. Изнутри доносился жалобный писк, тонкий и отчаянный. Две крысы, его подопытные шпионы, сбились в пушистые комочки, их маленькие тельца дрожали, тщетно пытаясь хоть как-то согреться от пронизывающего, всепоглощающего холода, который, казалось, проникал до самых костей, вымораживая всякую надежду. Каждая колдобина, каждый скрип полозьев отдавались в Сергее предчувствием неизвестности, а вид заснеженных, безмолвных просторов лишь усиливал ощущение оторванности от привычного мира.
Внезапно сани резко дёрнулись и остановились, выбив из Сергея остатки дрёмы и заставив крыс в клетке снова жалобно пискнуть. Лошади фыркнули, выпуская клубы пара в стылый воздух, а тишина, наступившая после прерывания движения, показалась оглушительной. Они находились на самой опушке густого, тёмного леса, чьи вековые деревья, покрытые инеем, стояли, словно безмолвные стражи, утопая в сугробах по самые могучие стволы.
— Здесь, в чаще этого леса, — произнесла одна из сестер, её голос был резок и прорезал морозный воздух, как лезвие. — Спрятана хижина. Недалеко, но люди не найдут её — на ней лежит древнее магическое заклятие, скрывающее от глаз смертных. — В её голосе прозвучала едва уловимая нотка ехидства, а тонкие губы изогнулись в насмешливой полуулыбке. — Покажи нам, на что способны твои… звери.
Сергей, ощущая на себе тяжесть их взглядов, открыл задвижку на клетке. Две маленькие, пушистые тени, сначала нерешительно, а потом с неожиданной скоростью, скользнули по снегу, растворяясь в белом безмолвии леса, оставляя за собой лишь лёгкие следы, которые тут же начинал запорашивать слабый ветер. Теперь вся его надежда была на них — на этих крошечных, но, возможно, самых эффективных шпионов в этом странном, полном магии мире.
Звягинцев, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, стараясь максимально сосредоточиться. Он почувствовал это сразу — тончайшую, почти невидимую нить, протянувшуюся между его разумом и крохотными созданиями. Мир предстал перед ним в новой, искаженной перспективе: он наполнился запахами прелой листвы под снегом, шорохами замёрзших веток, тенями, увеличенными до гигантских размеров, и пронизывающего холода, который теперь Сергей ощущал не своей кожей, а каждой шерстинкой их тел. Он чувствовал, как их крохотные лапки проваливаются в рыхлый снег, как острые коготки цепляются за мёрзлые сучки, как их крошечные сердечки бешено колотились, нагнетая тепло в угасающие организмы.
«Налево, — мысленно скомандовал он, — в чащу, ищите укрытие». Крысы, словно управляемые невидимыми нитями, послушно свернули. Каждый взмах их крохотных лапок казался героическим усилием, борьбой с неумолимой белой стихией. Они двигались медленно, тяжело, прокладывая свои короткие туннели в снежных наносах, их маленький мир сузился до предела выживания. Сергей ощущал их усиливающийся холод, нарастающее отчаяние, но заставлял их идти дальше, повторяя: «Цель. Укрытие. Тепло».
В какой-то момент, сквозь их притупленные чувства, промелькнуло что-то странное — легкое искажение воздуха, почти незаметное для человеческого глаза, но явственно ощутимое для их тонкого нюха и обостренных инстинктов. Это и было магическое заклятие, скрывающее хижину. Крысы преодолели невидимую преграду, и перед ними возникла темная брешь в
