Долгожданная - Хелен Гуда

Стена снова стала непрозрачной, но я продолжал видеть эту картину перед глазами. Боль и ярость бушевали во мне, сметая все на своем пути. Эриан положил руку мне на плечо.

— Ты видишь, Каэл? Ты должен принять правду. Только тогда ты сможешь двигаться дальше и найти свой истинный путь. Путь, который, возможно, лежит вдали от трона клана Света. Может быть тебе суждено стать на сторону тьмы. Подумай над этим, сын мой. Тьма принимает всех.

Равен

Пространство вокруг исказилось, звуки стихли, и в следующее мгновение я стоял в зале, полном теней. Их пляска от призрачного пламени факелов, замурованных в стены, создавала ощущение тревоги и надвигающейся опасности. Здесь пахло сырой землей и чем-то затхлым, давно забытым — запахом гробницы.

Вскоре из полумрака выступила фигура старца, облаченного в темные одеяния. Я узнал его сразу — Гарольт, некогда приближенный советник прежнего главы клана Тьмы, человек, обладавший невероятной мудростью и, как поговаривали, связями с потусторонним миром. Его исчезновение много лет назад породило множество слухов, но теперь он стоял передо мной живой и, кажется, не тронутый временем.

— Равен, — прозвучал его хриплый голос, словно эхо из глубины веков. — Ты далеко зашел. Но достоин ли ты вести клан Тьмы?

Я выпрямился, ощущая, как внутри закипает гнев. Это испытание? Проверка моей верности?

— Клан Тьмы — моя семья, Гарольт. Я с ним с рождения, и моя преданность ему не подвергается сомнению.

Старец усмехнулся, и в его глазах мелькнуло презрение.

— Преданность? Ты слишком мягок, Равен. Слишком снисходителен к клану Света. Ты жалеешь их, когда нужно уничтожать. Ты ищешь компромиссы, когда нужно властвовать. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы переметнуться к ним? Там тебе и место, среди слабаков и идеалистов.

Я сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость, рвущуюся наружу.

— Моя доброта — не слабость, Гарольт, а сила. Я не хочу бессмысленной войны, но если потребуется, я буду сражаться за свой клан до последнего вздоха. И никогда, слышишь? Никогда я не предам Тьму ради лживого Света!

Гарольт покачал головой с грустью.

— Ты упрям и наивен, Равен. Но сейчас увидишь правду, которую тебе необходимо знать.

Он сделал взмах рукой, и стена передо мной растворилась, превратившись в зеркало. В нем я увидел Милану и Каэла. Они обнимались, их лица были близко. Затем… поцелуй. В уголках глаз Миланы блестели слезы.

Я услышал ее голос, полный грусти и отчаяния:

— Как я скучаю по Равену… Мне так жаль, что он не с нами. Свет… это жизнь, понимаешь? Почему он этого не понимает? Почему он выбирает Тьму и смерть, когда может быть с нами, в безопасности и мире?

Картинка исчезла, и я остался один на один со своей болью. Слова Миланы, ее слезы, ее сожаление — все это ранило меня сильнее любого клинка. Я всегда подозревал, что она любит только лишь Каэла. Неужели она ждала только повода, чтобы меня предать?

Гарольт смотрел на меня с торжеством.

— Что скажешь теперь, Равен? Неужели ты и дальше будешь отрицать свою связь со Светом? Неужели ты и дальше будешь верить, что достоин вести клан Тьмы, когда твоё сердце принадлежит другой стороне?

Я молчал, раздавленный увиденным и услышанным. Смотрел на старца и понимал, что он проверяет меня. Он прав, что я немного мягок, но даже не догадывается, сколько тьмы во мне сдерживается. Моей злости хватит на сотню таких, как Каэл. Я посмотрю, как он будет обниматься с Миланой, когда я доберусь до них двоих.

— Мое сердце принадлежит клану Тьмы, — прорычал я, сжимая кулаки до хруста костей. — Милана ошибается. Я не хочу, чтобы она страдала, но она сама сделала свой выбор. А я сделаю свой. И этот выбор приведет нас к победе. Теперь выпусти меня отсюда. У меня нет времени на бесполезные разговоры.

Милана

Перед глазами всё еще плясали отблески странного света, когда вдруг передо мной возник старик. Одетый в длинные, белые одежды, он казался сотканным из самого света, тихим и умиротворенным.

— Здравствуй, Милана, — произнес он мягким голосом. — Я — Хранитель этого храма.

Я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Комната, в которой я оказалась, была круглой, стены из белого камня были исписаны какими-то мерцающими символами. В центре комнаты стоял алтарь, на котором горел яркий огонь, не дающий пепла и дыма.

— Куда я попала? Где Каэл и Равен? Что здесь происходит? — выпалила я вопросы один за другим.

Старик улыбнулся, словно понимая мое замешательство и страх.

— Ты попала туда, куда и должна была попасть, Милана. Ты — долгожданная. Храм ждал твоего прихода многие тысячелетия. Твоя судьба — изменить этот мир, остановить войну. Однако… твои спутники не готовы к тебе. Их сердца полны сомнений, боли и….

— Что вы имеете в виду? Где Каэл и Равен? — я перебила говорившего, не дав ему завершить предложение

— Они проходят свои испытания, Милана. Каждому дано то, что он заслуживает. Но из-за их слабости ты не сможешь остаться здесь. Тебе придется вернуться в свой мир.

Я была поражена до глубины души. Вернуться? После всего что мы пережили? После всех надежд и стремлений? Я не могла этого допустить.

— Нет! — воскликнула я. — Я не вернусь! Я должна остаться здесь, я должна найти артефакт и остановить войну! Я не могу бросить Каэла и Равена!

— Ты любишь их? — спросил Хранитель, глядя мне прямо в глаза.

— Да! — ответила я не задумываясь. — Я люблю их обоих! И они любят меня. Мы вместе, мы — одна семья.

— Любовь — великая сила, Милана, но она не должна ослеплять. Ты уверена, что твои мужчины достойны твоей любви? Готовы ли они к тебе?

Он взмахнул рукой, и стена комнаты превратилась в прозрачное окно. То, что я увидела, заставило меня содрогнуться.

В одной комнате сидел Каэл, окруженный полуобнажёнными девушками, которые подносили ему виноград и ласкали его. В другой комнате был Равен, и сцена была почти идентичной. Девушки танцевали перед ним, смеялись и заигрывали. Они касались его тела, предлагали вино.

Я закрыла лицо руками, из глаз хлынули слезы. Предательство. Вот что я чувствовала. Острая, нестерпимая боль пронзила мое сердце. Неужели все это было ложью? Неужели Каэл и Равен предали меня?

— Теперь ты видишь, Милана, — произнес Хранитель. — Они не готовы к тебе. В их сердцах есть тьма, похоть, сомнения. Они не готовы к той великой миссии, которая возложена на тебя.

Я отвернулась от окна, не в силах больше смотреть на это зрелище. Слезы продолжали литься по моему лицу.