Реквием забвения - Михаил Злобин
— И ты думаешь, что я нуждаюсь в твоей защите⁈ — повысила голос алавийка, и в её ладони угрожающим огоньком засияло колдовское плетение.
— Молю простить мою дерзость, веил’ди, я всего лишь хотел…
— Пошёл вон, — жёстко прервала его темноликая.
Раб заметно побледнел, низко-низко поклонился и практически бегом покинул зал.
— Иногда я думаю, что отец был прав, насчет обслуги, — как бы между делом произнесла Сиенна. — Держать их нужно исключительно в строгости, иначе теряют понимание граней дозволенного.
— Мой отец говорить точно так же, — грустно ухмыльнулся полукровка.
— И что же с ним стало, Риз? — осведомилась алавийка, хотя уже и сама всё поняла по улыбке собеседника.
— Он умереть, веил’ди, — без экивоков ответил полукровка.
— Мой тоже… — прошептала себе под нос Сиенна.
— Простить, госпожа, я не слышать, ваш слова…
— Скажи мне, ты озарённый? — Резко перевела тему хозяйка поместья. — Когда я сформировала конструкт, твой взгляд обратился к моей руке раньше, чем я закончила заклинание. Значит, ты видел, как я сплетаю истинные слоги?
— Да, веил’ди. Я вижу магия и неплохо разбираться в теория.
Это смелое заявление немного повеселило Сиенну. Об уровне знаний гряжнорожденных со Старого континента она была хорошо наслышана.
— Всё понято. Сыграй мне на своей коробочке, — попросила темноликая. — Что это за инструмент? Как он называется? На таких играют у тебя на родине?
— Это называться калимба, — поделился менестрель. — Мне помогать её делать другой люди, который быть в неволе кьерров.
— Кьерров? — округлила глаза алавийка. — Ты точно хотел произнести это слово? Подземные падальщики, чудовища, белокожие дьяволы?
— Да, госпожа, я всё верно сказать, — подтвердил бродяга.
— И ты томился у них в заточении? — вскинула бровь Сиенна.
— Всё так, — снова кивнул полукровка.
— Какую всё-таки насыщенную жизнь ты прожил, Риз, — задумчиво постучала отточенным ноготком по лакированному подлокотнику дивана алавийка. — Когда-нибудь ты обязательно поведаешь мне свою историю. Ну а пока, я хочу, чтобы ты показал, что ещё умеет твоя калимба.
— Как вам угодно, веил’ди.
Полукровка снял с плеча ремешок с необычным инструментом, и заиграл бодрую и весёлую мелодию. Контраст между этой жизнерадостной музыкой и буквально окаменевшей физиономией менестреля был так разителен, что Сиенна едва не прыснула со смеху. Но темноликая умела владеть собой. Она слушала с непроницаемым лицом. Однако всё же её показная невозмутимость дала трещину. С огромным стыдом женщина осознала, что непроизвольно подёргивает ногой в такт мелодии.
Полукровка, будто бы уловив состояние слушательницы, не стал останавливаться, доиграв одно произведение. Практически сразу из-под его пальцев полилось новое, на сей раз более тягучее и торжественное, но оттого ничуть не менее приятное. И Сиенна попросту не нашла в себе сил, чтобы остановить менестреля.
Она вполне могла слушать этого бродягу хоть до самого заката. Но тут вдруг атмосферу спокойствия и умиротворения разрушило появление нового действующего лица.
— Мама, я думал, что двуногий скот посходил с ума, но они сказали правду! Ты действительно привела в дом какого-то проходимца!
На пороге зала возник возмущенный молодой альвэ, которому, судя по оливковому цвету кожи, не было ещё и тридцати вёсен.
— И имею на это полное право, Хаасил, — в том же тоне откликнулась Сиенна. — Если ты не забыл, сын мой, то именно я исполняю обязанности главы клана Дем.
— Но мы оба знаем, что он в конечном итоге достанется дяде Калаару, — с какой-то обидой выпалил визитёр.
— Пускай забирает поскорее, я ни капли не расстроюсь, — фыркнула темноликая.
Алавииец раздражённо раздул ноздри, но не придумал, что ответить. Этой заминкой хозяйка дома и воспользовалась.
— Идём, Хаасил, я хочу посмотреть, как далеко ты продвинулся в изучении Vliegstaal Skole за минувший год, — безапелляционно произнесла Сиенна и, не дожидаясь реакции, направилась к выходу.
Полукровка без понуканий двинулся следом, и молодой альвэ, непрестанно закатывая глаза и фыркая что-то себе под нос, пошёл за ними.
Довольно скоро они прибыли во внутренний двор, где в самом центре был отсыпан идеально ровный круг из плотно утрамбованной смеси песка с речной галькой. Достаточно мягкой, чтобы смягчить падение, но вместе с тем и достаточно прочной, чтобы подошвы в ней не утопали.
По краям площадки высились несколько деревянных манекенов, предназначенных для отработки ударов, а чуть поодаль имелся небольшой навес, под которым хранилось учебное оружие.
— Я что, буду сражаться с этим? — брезгливо сморщил нос Хаасил, указывая на полукровку.
— Да, сын мой. Ты же сам говорил, что тебе нужен оппонент для тренировок, — невозмутимо пожала плечами Сиенна.
— Но я думал, ты найдёшь кого-нибудь из истинных граждан! Разве Неесен из клана Тес не может составить мне компанию в учебных поединках?
— К сожалению, он уже нашёл себе товарища, — едва заметно улыбнулась алавийка. — Поэтому, чтобы не отставать, тебе придётся довольствоваться тем, что есть.
— Тогда я изобью этого отвратительного смеска до полусмерти прямо на твоих глазах! — зло пообещал Хаасил.
— Поступай, как знаешь. Я уже объяснила Ризу, что от него потребуется. И он согласился.
— Пускай тогда молится своим ублюдочным богам, если они у него есть! — сплюнул темноликий и решительно шагнул к навесу с оружием.
Там он взял деревянный самзир, обтянутый бычьей кожей, и несколько раз взмахнул им.
— Ну? я долго буду ждать тебя, страшилище⁈ Или ты уже остолбенел от страха, трусливая тварь?
Бродяга покосился на хозяйку поместья, и та коротко ему кивнула.
— Не забывай, что это учебный поединок. Я не хочу, чтобы ты навредил моему сыну, — зачем-то предупредила Сиенна.
— Я понимать, госпожа. Не волнуйтесь, — тихо проговорил полукровка.
Он стянул через плечо ремешок с калимбой и тоже отправился выбирать оружие. Эта подготовка не могла не привлечь внимание прислужников. И проходящие мимо рабы любопытно замирали, откладывая заботы.
— Чего встали⁈ — прикрикнула на них Сиенна. — Хотите, чтобы я позвала Сальрана, и он вам напомнил, как в этом доме поступают с ленивыми и нерасторопными⁈
— Брось, мама, пускай поглазеют! — весело возразил ей Хаасил. — Им же тоже интересно, как долго продержится этот уродский увалень, прежде чем я раскрою ему череп!
Алавийка уже набрала в грудь воздуха, чтобы призвать сына быть взрослее и не проявлять
