Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

— Вижу, свидетели со стороны Елизаветы Андреевны как-то теряются, — констатировал я. — Тогда, может, позовём того самого дворника Мишку? Подтвердить твое алиби насчет листвы?

Мишку, рослого парня, в библиотеку позвал дворецкий. Все слуги сейчас находились за дверью. Я настоял на такой мере, охранял их Василий. Миша поклялся говорить правду, честно глядя в лицо Платону Борисовичу.

— Ругала тебя Агафья в то утро за листву? — спросил я, прекрасная зная, что такого события не должно было быть.

Агафья решила раскашляться. Я даже удосужился встать и налить ей воды.

— Нет, молодой господин, — искренне удивился Мишка в это время. — Листва давно опала и убрана, нечего собирать было… — он покосился на экономку, которая сверлила его тяжёлым взглядом, не спеша отпивать воду из стакана, что я ей подал и уже вернулся на место. В любом случае, парень закончил и смолк.

Я взглянул на отца:

— Думаю, тут всё ясно. Прошу удалить всех, кроме Агафьи и Ульяны. И… Елизаветы, разумеется.

Когда дверь закрылась за последним слугой, пространство кабинета стало камерой. Я подошел к Агафье вплотную.

— Кража и подлог — это не просто проступок, — сказал я, не повышая голоса. — Это уголовное дело. Кто дал тебе брошь? Кто просил подложить?

Агафья молчала, стиснув зубы, смотря в пол. Она упрямо не издавала ни звука.

— Хватит! — громко сказал Платон Борисович, поднимаясь. Его лицо было полно разочарования. — Агафья, Ульяна. Вы обе уволены без рекомендаций. Зарплата будет выплачена до конца месяца. Выезжайте из поместья до вечера.

Этот приговор прозвучал как гром. И тогда Агафья рухнула. Не в ноги к Платону Борисовичу, а к Елизавете.

Я тем временем преградил дорогу отцу:

— За что увольнять Ульяну? Её оклеветали!

Но мои слова утонули в воплях Агафьи. Она обхватила ноги Лизки, прижалась лбом к шёлку платья.

— Госпожа! Родная! Защити! Ведь я всё делала, как вы говорили! Вы же обещали! Вы сказали, что Ульяну выгонят, а я…

Елизавета отшатнулась, как от гадины. Резким движением она высвободила подол, лицо ее исказилось от гневного презрения.

— Врёшь, тварь! Лжешь! — её визгливый голос заполнил комнату. — Это он тебя подкупил! Алексей! Всё это его грязный спектакль! Они в сговоре! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Чтобы очернить меня! Он всегда меня ненавидел!

БАМ!

Платон Борисович со всей силы ударил ладонью по столу. Массивное дерево глухо ахнуло, зазвенел хрусталь графина, из которого недавно я наливал воду Агафье. Воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Отец использовал какой-то навык, так как мне стало тяжело дышать, а служанки побледнели ещё больше. Я кинулся к Ульяне, так как та качнулась от слабости.

Не сказав больше ни слова, не глядя ни на кого, Платон развернулся и вышел из библиотеки. Тут же стало легче, появилась свобода дышать. Тяжелые шаги его гулко отдавались в коридоре, удаляясь, пока совсем не стихли. Федя Игнатьевич испуганно заглянул к нам через открытую дверь. Агафья рыдала.

Елизавета, тяжело дыша, метнула на меня взгляд, полный ненависти. В помещении ощутимо похолодало.

— Ты думаешь, ты победил? — её шёпот был полон ненависти. — Это только начало, щенок. Начало войны.

— Войны в семье быть не может, Елизавета Андреевна, — сказал я тихо, глядя на неё сверху вниз. — Или ты хочешь падения рода Стужевых? Ради своей гордыни?

Её лицо исказила гримаса бешенства. Вся её светская маска рухнула, обнажив озлобленную, мелкую душу.

— Как ты смеешь мне угрожать⁈ — закричала она, уже не сдерживаясь. — Безродный выскочка! Бастард! Ты ничего не значишь!

Я не стал ничего отвечать. Лишь крепче приобнял всё ещё стоявшую ссутулившись Ульяну и повёл к двери. Не зря создал нейтральный щит, так как в спину нам полетел графин, разбившись о него и не причинив никакого вреда.

Моя старушка вздрогнула и благодарно посмотрела на меня. В уголках её глаз были капельки слёз.

Отец показал всю свою гнилую суть. Я ещё собирался поговорить с ним, но, зная его, вряд ли он изменит решение. Ему проще избавиться от факторов, которые, по его мнению, вносят раздор. Вот только он будто в упор не видит главной проблемы. И это печально.

Я не хочу больше быть главой этого гнилого дома. В этот вечер, помогая Ульяне собирать вещи, в голове крутились нехорошие мысли.

Главная проблема в том, что я сам стану безродным бастардом. На обучение мне денег хватит, но вот Василий… Он или так же лишится всего, или останется с моим отцом, в этом проклятом доме.

Но что мне делать? Титул получить не так просто. Для меня выход в Разломе. Выслужиться там, проявить героизм, за который, возможно, смогу выбить себе титул. Точнее, земли, предприятия. Аристократам давали такое за верную службу. А уже к подобному имуществу и боевым наградам я мог требовать себе новую фамилию с титулом.

Вот только Разлом далеко, да и я буду там лишь практикантом, а не полноценным военным. Конечно, это особый отряд «Грозовые волки», у них должны быть исключения, на которые я мог бы понадеяться.

С другой стороны, в Московской губернии проживал род Жаровых. Да, я им седьмая вода на киселе, но у меня был дар огня. Для них вполне возможно взять меня, как бастарда, усыновить. Вот только, захотят ли они связываться с этим? Я ведь о них совершенно ничего не знал. А так скачок сразу из баронов в графья — было бы неплохо. А уже внутри постараться заслужить пост главы рода. Женитьбой или ещё как-то — остальное мелочи.

В любом случае, варианты у меня были. И уже сейчас можно готовить себе площадку для низкого старта.

Глава 13

У меня было достаточно денег, больше десяти миллионов. Я собирался купить ещё один артефакт, на этот раз для медитаций. Но жизнь сложилась совсем не так, как я рассчитывал. Эх, а ведь ещё до Разлома планировал приобрести и четвёртый — мощнее прежних и атакующий. Больше, чем за двадцать миллионов. Он должен был стать моим козырем в будущем.

Но ничего, ещё успею накопить на эти два. Сейчас же было необходимо сделать другие, не менее важные и дорогие покупки. Как, например, двухкомнатная квартира недалеко от центра Тулы. И от поместья Стужевых.

С Ульяной я встретился в городе — заранее назначил встречу. Я знал, что она поселилась в общежитии