Нано Попаданец в магические миры. Начало - Алексей Курганов

Воспоминания о моей борьбе с гиенами, как об опасном, ужасном эпизоде из моих видений, не покидали меня. Я был настороже, прислушиваясь к окружающим звукам, хотя местность вокруг значительно отличалась от той холмистой местности, где произошла наша боевая встреча.

Древовидный кустарник сменился густой и такой же высокой травой, в которой пели цикады и кузнечики, замолкающие и разбегавшиеся при моём приближении и вновь наполняющие трелями воздух за моей спиной. Идти вперёд, приходилось с усилием, раздвигая стебли густой травы, которые, словно пытались скрыть тропу.

Внезапно моя нога, сделав шаг, оступилась, не найдя надежной опоры. Я судорожно попытался схватиться за траву, но она рвалась, под моим весом, только лишь замедляя моё падение.

Столь неожиданное, падение так же резко остановилось — я оказался на небольшом выступе, проросшим травой, на метр ниже основной тропы, почти незаметным среди этой всей растительности. Сердце колотилось, а дыхание сбилось, когда я осознал, что еле помещаюсь на этом узком балконе, нависающем над пропастью. С одной стороны — вечная зелень, с другой — пропасть. Я с ужасом смотрел вниз, туда, где земля обрывалась, уходя в тень, скрывающую глубину пропасти, и куда я чуть было не шагнул.

Перед моими глазами предстал разлом во всей своей красе — величественное и завораживающее зрелище. Изломанные стены, лишённые всякой растительности, поднимались круто, словно гигантские крепостные стены, побитые временем, но ещё сохраняющие былую мощь, созданные как непреодолимый барьер для страхов, таящихся в глубине. Они тянулись в разные стороны, змеями извиваясь и терялись далее, за крутыми поворотами. Противоположный край разлома казался недостижимым для переправы на другую сторону разлома, на всём видимым для моего взгляда пространстве. Ширина разлома простиралась на десятки метров, то сужаясь, то расширяясь. Дно уходило в вечный полумрак, недоступный для света солнца. Меня не покидало ощущение, что внизу, где-то на гране моего восприятия, что-то — или кто-то — неустанно ворочается и движется. Не хотелось там оказаться, случайно или намеренно, дороги обратно можно и не найти.

Схватившись за шершавую траву, и нащупывая точку опоры ногами, я осторожно стал выбираться обратно на тропу.

Приближающийся шелест, остановил меня, заставив замереть, как статуя, весь обращенный в слух. Шаги, тяжёлые и уверенные, медленно приближались. Тот, кто направлялся в мою сторону, явно был уверен в своих силах и ничего не боялся, а его походка, говорила о том, что этим путем он идет не в первый раз. Не скрываясь он топал и что-то бормотал себе под нос.

Спустившись обратно на выступ, я присел, забившись под свисающую траву, и оказался в небольшом углублении под травой, которая прикрыла меня от посторонних глаз. Я замер, затаив дыхание и стал слушать, готовый ко всему.

«Не упадет ли он на карниз, как недавно я». Мелькнула у меня шальная мысль. Топот его шагов раздался прямо надо мной, трава, закрывавшая меня, зашевелилась, и показались носки обуви, сшитой из грубой кожи, потёртой от долгой носки. Шаги, стихли: незнакомец остановился на самом краю. Я слышал его глубокое дыхание, он словно зверь, принюхивался к окружающему пространству.

Незнакомец чем-то зазвенел и зашуршал, переминаясь с ноги на ногу и скрипя, видимо одеждой. Я напряжённо вслушивался в эти звуки, пытаясь понять, что именно он делает, и как это мне грозит. Послышался облегченный вдох и струя льющейся жидкости ударила с высоты, огибая выступ, на котором я прятался и исчезая в глубине разлома. Я был ошарашен таким развитием ситуации. Неожиданно!

Несколько секунд тишины, и вот эхо со дна разлома сотрясло воздух: чей-то бешеный вой и визг, говорил о том, что обитателям каньона не понравился такой перформанс.

Незнакомца надо мной, казалось это совсем не беспокоило, и в чём-то даже веселило. Выпустив из себя раскатистый хохот, он завершал свою гигиеническую процедуру, будто это был просто утренний ритуал, и незначительное для него событие.

Опять шуршание одеждой, и его шаги удаляются, но куда — это вопрос, который меня терзал. Он направился не туда, откуда я пришел, а вдоль каньона, в ту сторону, куда тропа и сворачивала и должна была направить меня. Я вспомнил о повороте, который пропустил, не увидев его в траве, и чуть за это не поплатился. Стоило ли мне следовать за ним? В голове мгновенно назрел план побольше разузнать о незнакомце.

Отпустив его подальше, на гране слышимости шагов, я выскользнул на тропу и, стараясь не шуметь, направился вслед за ним. Сердце колотилось в груди, я чувствовал себя охотником, но опасался, как дичь. Эта может мне пригодиться, и, хотя разум предупреждал о риске, внутренний голос подсказывал, что я на правильном пути.

Незнакомец уверенным шагом, не таясь шел через траву, его шаги были размеренными и монотонными. В моём воображении он представлялся крупным мужчиной, длинна его следа заставляла уважать его рост. Каждое движение выдавало человека, который здесь ходил не первый раз, и все повороты, и особенности тропы ему знакомы. Я же, в свою очередь, был словно слепой котёнок спотыкался на каждой рытвине, то медленно шел, ощупывая тропу, то ускорялся, боясь потерять незнакомца. Цеплялся за петли травы и едва не падая, я замирал, всецело поглощенный страхом, что меня услышат, и я невольно раскрою своё место нахождения.

Идти пришлось длительное время, и я постепенно стал привыкать к темпу своего ведущего, вырабатывая свой стиль в шаге. Вошел в ритм и казалось даже стал меньше спотыкаться.

Звук шаги, равномерно топающих впереди, внезапно пропал. Я тоже замер, резко остановившись, прислушиваясь, сердце застучало так сильно, что мне казалось, незнакомец может его услышать. Тишина, разбавленная пением цикад, обволакивала меня, словно толстый слой пыли — она была такой непробиваемой, что даже ветер, шевелящий листву, казался мне шёпотом.

Он остановился, или что-то произошло? Выждав пару минут, я осторожно, раздвигая шуршащую траву и пригнувшись к земле, двинулся вперед, стараясь взять немного правее, огибая предполагаемое место пропажи шагов.

Через пол сотни шагов рука, раздвигающая траву, провалилась в пустоту. Я сначала замер от неожиданности, а потом с бьющимся сердцем, осторожно выглянул за пределы стены травы.

Перед глазами предстала большая, диаметром в добрую пару сотен метров прогалина, ровный круг среди поля травы, пол которой устилала поваленная трава, ровными концентрическими кругами, словно земли здесь коснулось, своим хоботом, торнадо. Один край прогалины касался разлома, изломав её край. Центр прогалины занимал странный механизм. Что это рукотворный механизм, не было никакого сомнения. Его металлические