Чужие степи. Часть 9 - Клим Ветров
Я насторожился. Куда он клонит?
— Они все задавались одним вопросом, — продолжал Вебер, его голос через переводчика звучал почти задумчиво. — В чем смысл… Существования такого… несовершенного человечества. Как вы думаете, господин полковник? Вы ведь тоже образованный человек. В чем смысл?
Вопрос был странный, я даже слегка подвис. В душной штабной палатке, под взглядами автоматчиков, враги обсуждают смысл бытия. Во мне не было ненависти к нему в этот момент. Не было даже страха. Был только расчет. Как шахматист, оценивающий ход противника. Он предлагал разговор на равных, пусть и фальшивый. Значит, эту возможность нужно использовать.
Я взял свою сигару. Обрезал кончик тем же ножом, что лежал на столе, прикурил от пламени лампы. Горьковатый дым заполнил легкие. Я смотрел не на Вебера, а куда-то в пространство, изображая глубокомыслие, но на самом деле давая себе время, ибо классиков читал только в школе, да и то, так, через пень колоду.
— Смысл… — начал я медленно, выдыхая дым. — Вопрос глобальный, капитан. Может, в стремлении создать что-то, что переживет тебя. Семью. Дом. Государство. — Я сделал паузу и перевел взгляд прямо на него. Его лицо было внимательной маской. — Но вот что мне интересно. У вас, у немцев, каков смысл… здесь? В этой степи? Захватить забытую богами станицу? Зачем она вам? Что в ней такого ценного, что ради этого стоит убивать и умирать?
Капитан Вебер замер на секунду. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть дрогнули. Он перевел взгляд на переводчика, потом снова на меня. В его ледяных глазах промелькнуло что-то сложное — не гнев, а скорее удивление, смешанное с переоценкой. Он не ожидал такого поворота. Не ожидал, что пленный, только что «раскрывшийся», будет задавать стратегические вопросы.
Он откашлялся и заговорил чуть медленнее, подбирая слова, которые переводчик тут же озвучивал:
— Станица… Это не просто точка на карте, господин полковник. Это узел. Транспортный, возможно… ресурсный. Информация бывает разной. Иногда нужно взять… тихое место, чтобы услышать далекие голоса. Иногда — перекрыть дорогу, по которой эти голоса идут. — Он сделал паузу, его взгляд стал еще более пронзительным. — А что вам в этой станице? Почему вопрос о ней для вас… более важен, чем вопрос о смысле бытия?
Я затянулся сигарой, давая дыму медленно выйти. Его ответ был уклончивым, но в его глазах, в этом мгновенном замешательстве, я прочитал нечто иное. Не стратегическую хитрость, а… неведение. Глубинное, фундаментальное.
Он играл в свою игру на поле, но, кажется, даже не понимал, где находятся границы этого поля. Он говорил о станице как о тактической цели, но не осознавал сам контекст её существования. Контекст нашего общего кошмара.
И тогда я решился на прямой вопрос.
— Капитан, — сказал я тихо, отложив сигару. — Вы вообще понимаете, где оказались? Мы все. Вы, я, станица, ваши танки в степи, самолеты. Вы понимаете, что это за место?
Даже переводчик на секунду задумался, его безэмоциональная маска дрогнула, и он быстро перевел мой вопрос, вложив в интонацию, кажется, собственную тревогу. Подручный капитана перестал барабанить пальцами. Солдаты у входа стали еще неподвижнее.
Капитан Вебер замер. Но не так, как замирают от страха или непонимания. Он замер, как хищник, уловивший новый, незнакомый запах. Его ледяные глаза сузились, сканируя мое лицо, ища следы безумия или блефа. В них не было растерянности. Был холодный, почти научный интерес.
Он откинулся на спинку стула, сложил пальцы домиком перед грудью.
— Место? Географические координаты имеют значение для логистики и карт. Метафизические же координаты… — он сделал легкий, пренебрежительный жест рукой, — … интересны философам. У нас есть приказ. У нас есть цель. Место — это лишь точка приложения силы. И если в этом… месте… нет силы, способной нам противостоять, — его губы тронула тонкая, холодная усмешка, — то это делает нашу задачу лишь проще. Освобождает от лишних условностей.
Он сделал паузу, взял свою кружку, отпил, никогда не отрывая от меня взгляда.
— Вы говорите так, будто мы заблудились. Мы не заблудились, господин полковник. Мы пришли. И если старый мир со всеми его правилами и… «нормальностью» остался где-то там, за горизонтом, — он кивнул в сторону стенки палатки, — то здесь, на этой новой земле, нам предоставляется уникальная возможность. Построить порядок без оглядки на рухнувшие империи. Чистый, рациональный порядок. Вы говорили о государстве как о смысле? Так вот. Здесь можно построить государство-мечту. Совершенное детище ариев. Третий Рейх.
От его слов мне стало физически холодно. Это было не отрицание реальности. Это было её чудовищное, логичное принятие и извращение. Он не сомневался, не боялся. Он видел в этой ловушке, в этом параллельном кошмаре — не тюрьму, а чистый лист. Поле для самой безумной из своих имперских фантазий, лишенное привычных противовесов.
— Хорошо, — сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — Допустим, вы решили строить свой… Рейх. Места вокруг много. Идите хоть к морю, хоть на северный полюс стройте свои идеальные города. Зачем вам именно эта станица? Тем более, — я намеренно сделал паузу, глядя на его безупречный мундир, — что вы, как профессиональный военный, должны понимать: даже если вы ее возьмете, это вам очень тяжело дастся. Цена будет высока. Вы не находите?
Капитан Вебер выслушал перевод, допил кофе и поставил кружку на стол. Его лицо снова стало бесстрастным, но в глазах светилась та же холодная убежденность.
— Цена всегда высока, когда речь идет о фундаменте, — ответил он через переводчика. — Мы можем построить город из камня. Но из чего мы построим его народ? — Он откинулся, его взгляд скользнул по мне, оценивающе. — Вы же наверняка понимает, в нашем корпусе — одни мужчины. Женщин из нашего мира практически нет. Это биологический и социальный тупик. Станица же… по нашим данным, в ней достаточно женщин. Здоровых, фертильных. Да, часть, возможно, погибнет при штурме. Это печально, но… приемлемо. Оставшихся хватит.
Я замер, осознавая. Все мрачные догадки оказались жалкими попытками ума. Реальность была проще, примитивнее и от этого в тысячу раз ужаснее. Они пришли не за землей. Не за стратегической позицией. Они пришли за «инкубатором».
— Зачем вам эти женщины? — спросил
