Лекарь из Пустоты. Книга 2 - Александр Майерс
Магистр, однако, оказался настоящим подлецом. Если бы не Шёпот, меня запросто обвинили бы в краже кристалла, и доказать, что я его не брал, было бы проблематично.
Измайлов, Мессинг, теперь ещё и Сорокин… На каждом шагу подстава. Весёленький съезд. Но мне не впервой, и я знаю, как надо действовать в подобных ситуациях.
В штабе нас провели в кабинет начальника охраны, полковника Захарова. Это оказался крепкий мужчина с густыми усами и уставшим, но пронзительным взглядом. Он выслушал короткий, сбивчивый доклад лейтенанта Громова, который пытался выкрутиться, говоря о «поступившей оперативной информации» и «неподтвердившихся данных». Затем дал слово мне.
Я изложил всё чётко и без эмоций: незаконное обвинение, обыск на основании сомнительных данных, отсутствие каких-либо улик, нанесение ущерба репутации. Иван подтвердил мои слова, рассказав, как всё происходило.
Полковник выслушал, не перебивая, лишь изредка бросая тяжёлые взгляды на своего подчинённого. Когда я закончил, в кабинете повисла пауза.
— Ордер был оформлен по заявлению магистра Сорокина о пропаже артефакта, — наконец сказал Захаров. — Он указал на вас, как на основного подозреваемого, сославшись на ваше пристальное внимание к кристаллу во время занятия. У нас имелось основание проверить эту информацию.
— Понимаю. Но вот что интересно: лейтенант Громов был уверен, что отыщет кристалл в определённом месте. И был крайне удивлён, не найдя его там. Это наводит на определённые мысли, — заметил я.
Громов попытался было что-то сказать, но Захаров резким жестом остановил его.
— Довольно. Громов, вы и ваш наряд отстраняетесь от дежурства. Сдайте оружие и удостоверения. Оформляйте рапорт с детальным объяснением каждого своего шага сегодня вечером, начиная с момента получения заявления от магистра Сорокина.
— Есть, — глухо подчинился лейтенант.
— Что касается вас, барон Серебров… Приношу официальные извинения от лица службы охраны съезда за причинённые неудобства и нанесённый моральный ущерб. Обещаю, что лично разберусь в этой ситуации. Заявление магистра Сорокина будет перепроверено, действия моих подчинённых — расследованы. Вам будет направлено официальное письмо с результатами, — сказал полковник.
Это было максимум, чего я мог добиться здесь и сейчас. Заставить арестовать Сорокина или Громова без прямых доказательств подлога невозможно. Но я выставил их действия в самом неприглядном свете и добился того, что охрана теперь будет копать в эту же сторону. Этого пока хватало.
— Спасибо, полковник. Надеюсь на объективное разбирательство.
— Мы со всем разберёмся, — пообещал Захаров.
Это прозвучало не как простая формальность. Судя по взгляду, полковник действительно намеревался узнать, что здесь к чему. Такой инцидент у него под носом бил и по его репутации.
Мы с Иваном вышли из штаба. Ночь была уже глубокая.
— Блин, Юра, это жесть… Они же реально хотели тебя подставить! — возмутился Курбатов.
— Хотели, но не вышло. Спасибо, что помог, — я хлопнул его по плечу.
— Да не за что… Я же, считай, просто рядом постоял.
— Твоё присутствие уже было важно. Пошли, выспаться надо. Завтра, небось, ждут новые сюрпризы, — усмехнулся я.
Только снова оказавшись в номере, я понял, насколько сегодня устал. Столько событий за день, плюс постоянное напряжение, необходимость быть начеку каждую секунду, паутина интриг, где каждый шаг мог быть ловушкой… Это выматывало.
«Шёпот, ты молодец. Держи», — мысленно поблагодарил я и сотворил самое сильное заклинание, на какое был способен.
Дух тут же появился и с жадностью набросился на магию, обратив её в ничто, после чего сделал в воздухе кульбит.
«М-м, вкусняшка-а!» — протянул Шёпот.
«На здоровье. А теперь спать», — произнёс я, укладываясь на кровать.
Вырубился почти мгновенно. Но отдых оказался недолгим.
Как только сознание начало тонуть в глубинах сна, знакомое леденящее присутствие заставило меня вздрогнуть.
— Ты сегодня хорошо практиковался, мой Адепт… Стал чуть крепче. Пора проверить, насколько, — раздался голос Рагнара.
Боль обрушилась на меня как удар молота. Уже знакомая, но в разы усиленная. Я невольно скрипнул зубами, а Рагнар рассмеялся.
И так же, как прошлой ночью, я не стал сопротивляться. Вместо этого направил своё сознание навстречу волне боли. Я не просто принял её — пропустил её в самый центр себя, туда, где жила Пустота.
И произошло невероятное. Боль, встретившись с темной силой внутри меня, оказалась поглощена. Переработана. Стала топливом.
Я почувствовал, как моя связь с Пустотой стала ещё крепче. В разуме, под аккомпанемент все ещё бушующей, но уже теряющей власть боли, пронеслось озарение: дабы обратить что-то в ничто, нужно сначала понять это до конца.
Боль Рагнара была уроком в понимании природы распада. И, поняв её, я получил над ней власть.
Мучения стали стихать. Всё моё существо гудело от более глубокого резонанса с силой, что жила во мне.
— Интересно… — прозвучал голос Рагнара, и в нём зазвучало неподдельное удивление.
— А ты думал, я буду просто лежать и страдать? Сам же хвалил, что я хорошо развиваюсь, — подначил его я.
— К этому всё и должно было прийти. Но ты справляешься быстрее, чем кто-либо до тебя. Возможно, в тебе есть нечто большее, чем просто упрямство, сосуд. Продолжай. Мне нравится. Уже скоро я буду готов даровать тебе новый ранг, если продолжишь в том же духе… А на сегодня хватит, — сказал Рагнар и в тот же миг исчез вместе с болью.
Я выдохнул, буквально растекаясь по кровати. Да уж, мало мне насыщенных дней, ещё и Великое Ничто решило усложнить ночные тренировки. Но зато прогресс реально ощутим.
Я перевернулся на спину, глядя в тёмный потолок. Съезд и вправду оказался весёленький. И с каждым днём, с каждой новой подставой и с каждой ночной пыткой от Рагнара я становился сильнее. Это не могло не радовать.
Но теперь — пора и отдохнуть.
С этими мыслями я перевернулся на бок и сладко уснул.
Российская империя, город Приморск
Кабинет Игнатия Сорокина был погружён в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных настольных часов и яростным стуком пульса в висках магистра. Он сидел за письменным столом, но не работал. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в груди бушевал ураган из ярости, страха и унижения.
Только что закончился очень тяжёлый телефонный разговор. Полковник Захаров, начальник охраны съезда, сообщил ему, что обыск в номере Сереброва не принёс результатов.
