Лекарь из Пустоты. Книга 3 - Александр Майерс
Я приказал провести учения на той свалке, что организовал на арендованных у Мессингов землях. Очередная провокация, а заодно и демонстрация силы. Пусть видят, что в случае чего мы готовы сражаться.
Мы с Иваном не оставались в стороне и присоединились к учениям. Курбатов оказался в знакомой стихии: как-никак, он ведь член боевого рода. К тому же здесь для него хватало целительской работы.
Травмы на таких интенсивных тренировках неизбежны: растяжения, ушибы, вывихи. Дар Ивана оказался бесценным, к тому же он проявил отличное знание теории: не просто лечил, а объяснял, как избежать подобных ранений в будущем, как правильно группироваться, как распределять нагрузку.
Как-то раз, после того как Иван вправил плечо одному из новичков, я отвел его в сторону.
— Слушай, ты задумывался о том, чтобы стать именно военным целителем? Ты же из боевого рода, основы знаешь, с армией хорошо знаком. А твой дар идеально подходит для работы в полевых условиях.
— Думал, конечно. Но раньше я не владел свои даром так, как сейчас. Похоже, надо снова задуматься, — улыбнулся Курбатов.
— Мне кажется, это твой путь, — я хлопнул его по плечу.
Иван кивнул, и в его глазах загорелся огонь. Идея явно пришлась ему по душе.
Вечером того же дня ко мне приехала Алиса Волкова. Давно её не видел, а ведь игру с Мессингом необходимо продолжать. Она всё это время успешно водила его за нос — то я якобы занят и мне не до свиданий, то она приболела.
Но дольше тянуть не стоило, иначе Леонид мог догадаться, что его дурят.
Мы с Алисой сели в беседке в саду. Слуги принесли чай, а я зажёг висящий в беседке магический светильник. Почти романтическая обстановка, но совсем не романтичные разговоры.
— Леонид давит. Требует результатов. Говорит, если я не выясню природу твоего дара в ближайшее время, моей семье будет плохо, — тихо пожаловалась Волкова, едва мы остались одни.
— Значит, пора дать ему результаты, — ответил я спокойно.
— Какие? — спросила Алиса, взяв двумя руками чашку с чаем.
— Передашь ему следующее: ты выяснила, что мой дар не просто окреп после «воскрешения». Он оказался связан с землями моего рода. А когда Мессинги передали мне в аренду часть земель, то сделали меня ещё сильнее. Якобы я очень радовался, что они сами себя обвели вокруг пальца, когда предложили арендовать земли, — объяснил я.
Алиса широко раскрыла глаза.
— Но это же… да он с ума сойдёт от злости!
— Пусть. Это отвлечёт его. Он начнёт думать, как разорвать договор или испортить землю, вместо того чтобы искать другие способы меня достать. А у нас появится время.
— Хорошо. Я передам. Но он может потребовать доказательств… — проговорила девушка.
— Скажи, что видела, как я провожу на тех землях ритуалы по ночам. А свалку устроил специально, чтобы закрыться от любопытных глаз. Что-нибудь в этом роде. Но тебе стоит ответить Мессингам их же монетой. Прежде чем обо всём этом рассказывать, выторгуй для себя и своих родственников преференции. Какое-нибудь незначительное послабление. Они начнут тебе угрожать расправой над тобой и твоими родственниками, но ты стой насмерть, — я пристально смотрел в глаза собеседнице и специально сделал небольшую паузу, чтобы она осознала всю важность сказанного.
Я надеялся увидеть решимость, но так и не нашёл того, что искал. Наоборот, я увидел страх, поэтому зашел с другой стороны:
— Пока Мессинги нашли лишь один способ управлять вами — это угрозы. Этот метод работает, поэтому они будут продолжать им пользоваться. Тебе нужно показать, что только кнут больше не работает. Говори, что не важно, что они сделают с тобой и твоей роднёй, ты и слова им не скажешь. Либо они соглашаются на незначительные послабления, либо пусть сами разбираются с моим даром.
— Но они тогда сгноят моих родных, — чуть не плача, возразила девушка.
— Не сгноят. Во-первых, твои родные — это единственный рычаг давления на тебя и лишаться они его не станут. А во-вторых, информация о моём даре им нужна куда больше, чем ты и твой род. Если ты запросишь много, то они не согласятся, но если какую-то мелочь, которая действительно важна для тебя и твоей семьи, то они поймут, что с тобой проще договориться и в дальнейшем сами будут стараться завлечь тебя небольшим пряником. Поняла?
— Поняла, — помедлив, ответила Алиса. В её тоне появилась слабая надежда.
— Однако если ты сдашь назад и прогнёшься, то тебя будут наказывать твоёй роднёй каждый раз, когда им что-то от тебя понадобится. И иногда для профилактики, чтобы ты больше не артачилась. Стой на своем и предупреди, что если они что-то сделают тебе или твоей родне, то ты им ничего не скажешь, пусть убивают вас всех сразу. Если они поймут, что ты блефуешь, твоя жизнь превратится в ад, но если увидят, что ты готова умереть — пойдут на уступки. Справишься?
— Постараюсь, — вздохнула Алиса.
— Неверный ответ. Я же только что тебе объяснил. Стараться недостаточно. Или ты идешь на смерть, или лучше этого не делать.
— Я подумаю. Мне тяжело с ходу решиться, — призналась она.
— Хорошо. Если не уверена в себе, то лучше этого не делать. Я ничего не требую. Решать тебе.
— Спасибо.
— С вопросом по поводу твоих родителей мой юрист продолжает работать. Там всё сложно, но уже наклёвываются варианты, — сказал я, сделав глоток чая.
На глазах Волковой выступили слёзы, но она смахнула их.
— Спасибо, Юрий. За всё. Ты уже спас моего брата, а если спасёшь и родителей… Не знаю, что я смогу сделать, чтобы отплатить тебе.
— Не благодари. Мы помогаем друг другу, всё честно, — ответил я.
Мы посидели ещё немного, допили чай, после чего Алиса ушла. Я остался в беседке, глядя на закат. Война шла на многих фронтах: экономическом, бюрократическом, силовом, разведывательном. Но понемногу мы собирали силы, союзников и информацию.
Мы ещё не готовы к настоящей схватке, но уже перестали быть лёгкой мишенью.
Проблема лишь в том, что когда враги это поймут, они могут перейти к более решительным мерам…
