Реквием забвения - Михаил Злобин
Пахло как при любом морском сражении — гарью, кровью и солью. Десятки окоченевших тел замерли в неестественных позах. Из воды, словно скелет глубинного чудовища, торчал почерневший остов небольшого судна. Прибой с шипением накатывал на берег, омывая развороченные ящики и бочки. А воздух уже звенел от злобного жужжания мух, собравшихся на пир.
Неизвестно, что находится в трюме затонувшего корабля, но здесь, судя по всему, его собирались загрузить слитками высококачественной капитолийской стали, приправами и вином. Всё это добро так и осталось валяться нетронутым на берегу.
— Веил’ди арбитр, рад приветствовать вас! Гас-Уррен, милигерн восьмой контурны Каменного легиона! — возник рядом с представителем Инспекции Воли молодцеватого вида алавиец. — Считаю своим долгом оказать вам любое содействие, какое только потребуется.
— Здравствуйте, офицер. Я Кер-Ваалин, старший арбитр палаты рубежного контроля Инспекции Воли. Докладывайте.
Тон Ваалина был ровным и безразличным, а взгляд нарочито оценивающим и внимательным. Милигерн восьмой контурны рефлекторно вытянулся во фрунт. Он очень чётко осознавал, что арбитр здесь высшая инстанция. Одного его слова хватит, чтобы стереть Гас-Уррена в порошок. Поэтому командир отряда грязнорожденных безропотно подчинился и изложил все подробности обнаружения этой свалки.
Слушая офицера Каменного легиона, представитель Инспекции Воли бродил по берегу, подмечая новые и новые детали. К примеру, особое внимание привлёк труп атлетически сложенного смеска. Судя по всему, того выбросило на берег из воды. Нижняя часть его туловища обгорела и обуглилась, но верхняя сохранилась отлично. Благодаря этому арбитру удалось различить рабскую татуировку под ключицей мертвеца.
Любопытно… это двуногое животное принадлежит явно нездешнему клану. Похоже, он откуда-то из Могераля. Надо будет перерисовать клеймо и свериться с геральдическими списками. Однако присутствие в этом месте раба не делает то или иное семейство истинных граждан в чём-то виноватыми. Разве только в недостаточном пригляде за своим имуществом. Но уточнить для отчёта на всякий случай стоит.
— Что ж, всё понятно, — оторвался от созерцания мёртвого смеска Ваалин.
— Позволено ли мне, господин арбитр, узнать, к каким выводам вы пришли? — затаил дыхание офицер восьмой контурны.
— Одно могу заявить, что ваша находка не имеет отношения к деятельности палаты рубежного контроля. Вы обнаружили всего лишь облюбованную контрабандистами бухту. Ни о какой вражеской разведке не может идти и речи.
— Вы… уверены в этом, веил’ди? — заметно погрустнел собеседник.
Похоже, он уже размечтался за свою находку получить перевод из этой глухомани куда-нибудь в более цивилизованные места.
— Оставайся у меня хоть капля сомнений, то будьте уверены, вы бы не услышали никаких выводов, — заносчиво заявил представитель Инспекции.
Уловив недовольство в голосе арбитра, милигерн восьмой контурны виновато спрятал глаза и обозначил лёгкий поклон, показывая, что признаёт свою ошибку.
— Обратите внимание на картину в целом, — всё-таки снизошёл до пояснений Кер-Ваалин. — Одни тела у воды — скорее всего с корабля. Другие у телег и навесов. Эти явно прибыли по суше. Судно не имеет других повреждений, кроме следов пожара. Стало быть, схватка завязалась именно там. Почти у всех трупов на поясе есть оружие, но они не успели его обнажить. Это может нам говорить о том, что расправа над ними свершилась быстро. Вероятно, их убили те, от кого они не ждали подвоха. И их было достаточно много, чтобы заколоть контрабандистов разом.
Арбитр склонился над ближайшим мертвецом и задрал на нём окровавленную рубаху.
— У большинства раны небольшие, с ровными краями, но оттого не менее смертельные. Оставлены, я полагаю, пиками, рапирами или игольчатыми стилетами. Это оружие как раз и предназначено для нанесения сокрушительных колющих ударов. Таким при точном попадании и кирасу можно пробить, и кольчужные звенья раздвинуть. Вот, пожалуй, и всё. Иными словами, я не нахожу ничего, что указывало бы на присутствие здесь разведывательных отрядов грязнорожденных. Это обычные разборки контрабандистского отребья. А скорее всего одной конкретной шайки.
— Но как же они могли бросить свой груз, веил’ди арбитр? — попытался отыскать хоть какую-то зацепку офицер. — Уж не является ли всё это прикрытием для чего-то более глубокого и…
— Если что-то кричит как осёл, трясёт ушами, как осёл и выглядит, как осёл, то, вероятнее всего, это осёл и есть, — жестко перебил собеседника Кер-Ваалин. — Вы просили моего заключения, я вам его озвучил, хотя ничто меня к этому не обязывало. Незачем искать двойные смыслы там, где их не может быть. Вы сами мне сказали, что прибыли на дым. Совершенно очевидно, что приближение ваших солдат спугнуло тех, кто устроил эту резню. Им попросту пришлось бросить всю поклажу и уносить ноги.
— Понимаю… и что же теперь? — совсем сник милигерн восьмой контурны.
— Ничего, — припечатал арбитр. — Грызня преступных элементов не относится к сфере деятельности Инспекции Воли. Всё, что я могу, это передать сообщение о вашей находке в нижнюю канцелярию. Оттуда прибудут ревизоры, дабы изъять все грузы в пользу казны метрополии.
— Спасибо, веил’ди! А могу ли я… эм… просить, чтобы моё имя было упомянуто в вашем отчёте?
Ваалин насмешливо покосился на собеседника. Каарнвадер всемудрейший, какой же этот офицер жалкий. Трудно представить, как ему хочется вырваться из этой глуши, если он цепляется даже за такой ничтожный повод выслужиться.
— Конечно, я непременно обозначу, кто обнаружил это тараканье логово, — тактично улыбнулся арбитр.
— Благодарю вас от всего сердца, веил’ди! — унизительно глубоко поклонился офицер.
— Не стоит, меня это ничуть не обяжет.
Распрощавшись, арбитр Инспекции Воли отправился вверх по склону. Ему предстояло отыскать свою лошадь и мчать обратно в легаторию. По пути он то и дело хмыкал, вспоминая наивного офицера и его просьбу. Разумеется, Кер-Ваалин не собирался засорять свой отчёт лишними подробностями. По чести говоря, имя этого занюханного милигерна он забыл сразу же, как только услышал. Но пускай недотёпа помечтает. Возможно, это хоть немного скрасит его пустую жизнь.
Глава 12
Ветер, рождённый миром смертных, овевал величественную антрацитово-чёрную фигуру, замершую на вершине Золотого купола. Потоки воздуха были достаточно сильны, но они не могли колыхнуть края тёмных одеяний божества, в честь которого перворожденный народ и возвел этот монументальный храм.
Взор Каарнвадера, способный проникать сквозь материю и время, отрешённо скользил по величайшему рукотворному творению в этом
