Харза из рода куниц - Виктор Гвор
— А мастера и сестрёнку — в усадьбу. Нам надо обучить дружину. Хотя бы азам.
— Значит, так, — подвёл итог дед. — Нам тут всё собрать надо, прибраться… День-два, и приедем, есть у нас тут барбухайка, хоть и древняя, как мы. А Вако с внуками сейчас забирай. Хотя Итакшир тебе вряд ли там нужен.
— Ты даже не представляешь, насколько нужен, — улыбнулся Тимофей, глядя, как шушукаются подростки.
Окрестности хутора зимой
[1] Именно так. Свердловский Автозавод (СвАЗ — отсюда и «Сверчок») делает некоторое количество праворульных машин специально для Приморья и Сахалина. Кроме того, во Владивостоке и Южно-Сахалинске свердловчане держат мастерские, всегда готовые переделать обычные машины на праворульки. Но только свои машины. Борются за покупателя. Ничего личного, просто бизнес.
[2] Монгкон. Язык сломаешь! И на хрена Харзе это знать?
[3] Девиз боевого стиля Муай Боран в вольном переводе. Хороший стиль, между прочим.
Следующая прода будет завтра.
А пока можно почитать книгу «Пасечник», которую пишет mrSecond.
Хороший автор и хорошие книги. Рекомендуем.
Кто живёт на пасеке? Конечно же, Пасечник!
Только представьте: лес, мёд, пчёлки жужжат, кедры звенят… Красота! Пастораль, возврат к первозданной природе и прочие модные в последнее время слова. Еще бы не мешали всяческие монстры что в человеческом, что в зверином обличьи.
https://author.today/work/492724
Глава 10
Вечер у хозяина усадьбы наступал, когда удобно Тимофею. И к гостьям-пленницам он завалился после обеда. С дороги, потный, в пропылённой форме дружинника.
И с порога взял быка за рога:
— Здравствуйте, дамы! Определились? А то через часок катерки обкатывать будем, можем подкинуть до Сахалина. А то и на материк забросим. Куда-нибудь в устье Пеи. Вещички ваши уже привезли.
— Какие вещички? — подозрительно прищурилась Машка.
— Спальники, палатки, купальники, кружевное бельё, стволы, боеприпас… Гранату газовую на память оставлю, уж простите. Не корысти ради, а коллекции для.
— Издеваешься?
Очень хотелось вцепится в рожу самоуверенному долдону. Если бы не твердая убеждённость, что хрен получиться, и выйдет только хуже.
— Не надо вещичек! И катера гонять не стоит. Там могут закладки стоять.
— Стояли, — кивнул Тимофей. — И даже задублированные с магическими. Но вы уж не считайте нас дурнее паровоза.
— Почему паровоза? — спросила Дашка.
— Так паровоз, он же ездит только прямо.
Машка, хоть и все равно, не поняла, причем тут паровозы, решительно произнесла:
— Когда клятву приносить?
Сказала, как в омут головой кинулась. Вляпалась-таки! И дочку втянула! К аристократу! В рабство! Кровная клятва — оно и есть!
— Да хоть сейчас, — Куницын протянул листок. — Прочитайте. Если не понравиться что, условия обсудим. А я пока гляну, как новых гостей устроили.
Текст клятвы был на удивление мягким. Машка ожидала худшего. Не трепи языком, не предавай и не стреляй в спину. До возвращения хозяина никакие замечания в голову не пришли.
Тимофей вытащил камень, нож… В общем, пять минут унижения, и всё. Да и унижение только потому, что не нравилась Машке ситуация.
А потом были три часа исповеди, по истечению которых хозяин сообщил:
— Пока заниматься будете тем, к чему привычны: дружинников обучать. Пошли, познакомлю вас с коллегами. Заодно и посмотрим, что сами умеете.
Коллегами оказались пожилой невозмутимый азиат, не то китаец, не то кореец, и девчонка не старше Дашки. Родовая! Двоюродная сестра главы! Аристократка, её мать! Но в рукопашке аристократка вынесла обеих наёмниц в одиночку. С пластиковым ножом билась с Машкой на равных, не за счет умений, а на чутье и невероятной скорости. Зато с огнестрелом вообще не знакома. Азиат, как выяснилось, таец, в поединках не участвовал, а пистолет взял, повертел в руках и положил на место. Тут наемницам было чем гордиться. До тех пор, пока Тимофей не вытащил ствол.
А потом Куницын несказанно удивил Машку, назначив её старшей среди инструкторов.
— Но Хотене… — попыталась возразить наёмница.
— Что Хотене? — улыбнулся Куницын. — Член рода?
Машка кивнула.
— И как это поможет составлять учебные планы? Программы? Сестра — рукопашник, но ножевому бою её саму учить надо. Про огнестрел молчу. А Вако мы ерундой грузить не будем. Его задача — учить нас и тех, кого он сочтет достойным. А нож и пистолет — если захочет, попробует.
Таец, слушал, улыбался и кивал головой.
Затем Куницын поклонился старику и предложил:
— Вако, муай кат чек?
И Машка окончательно перестала ориентироваться в этом мире. Потому что так драться нельзя! Невозможно! Людям не дано! Скорость, сила ударов, ловкость, сочетание приёмов — всё за пределами человеческих возможностей. Но у неё на глазах так дрались старый тайский голодранец и двадцатилетний сибирский аристократ. И мальчишка не уступал противнику.
«Серёжа был идиотом, — подумала Машка. — И мы, кто не остановил его, тоже идиоты! И нищие дворяне, что атаковали усадьбу. А мутный заказчик — идиот в квадрате. Эскадра у них! Лезть на этих чудовищ всего лишь с магией, деньгами и железными игрушками! Самоуверенные болваны! Неучи! Бездари! А мы с дочкой привязаны к этому монстру кровной клятвой! Судьба, почему ты так безжалостна⁈»
— Мам, может всё не так плохо, — спросила Дашка, когда после ужина они шли к себе.
— Может, дочка, может, — задумчиво произнесла Машка, глядя на бегущих по тропинке лисичек, несущих в зубах по солидному куску сыра. Замыкающая радостно блестела глазами. — Всё может быть. Помнишь, как Петрович говорил?
— Делай, что должно, и будь что будет!
— Вот мы так и поступим. Все равно, вариантов нету.
Тимофей в это время общался с родовыми юристом и бухгалтером. Если бы не удосужился посмотреть в документах, не сообразил, кто из этой парочки кто. И Барчук, и его отец, да и все остальные, обоих воспринимали, как и то, и другое, и вообще единое целое. Впрочем, ничего не изменилось, поменяйся они профессиями.
Огромный человек-гора: рост за два метра, бугрящиеся мышцы, кулаки размером с детскую голову, непропорциональное, словно изуродованное акромегалией лицо, Илларион Иннокентьевич, юрист.
И крохотная блондинка, ростом в полтора метра и весом килограмм сорок. Хрупкая и воздушная настолько, что страшно прикоснуться: вдруг сломается. Кукольное личико с большими синими глазами. Агриппина Феоктистовна, бухгалтер.
Хорьковы, единственные представители, если не считать их четверых детей, младшей ветви рода Куницыных.
Возможно, разделение специальностей было вызвано тем, что когда Илларион Иннокентьевич, заслуживший среди коллег нежное прозвище Росомаха, вставал на заседании суда для того, чтобы прореветь свою позицию, оппоненты, их адвокаты и даже судьи непроизвольно пытались спрятаться.
