Попаданка из бухгалтерии для злодея (СИ) - Алатея Иак

спорили, кто возьмёт меня на руки и отнесёт наверх. Они решили попробовать исцелить меня своими настоями, а если не получится, отдать меня Араху. Магия вокруг крепости не пропала, и служители решили, что богиня защищает своих верных почитателей, а девчонку решила убить своими руками. В чём-то они были правы.

Самый низший по званию из мужчин взял меня на руки и понёс наверх. Ему было тяжело. Постная диета не прибавляла сил. Он отдыхал со мной на руках и шёл дальше. Меня уложили на кровать в моей спальне. В мой рот залили один бутылёк, потом второй, но ничего не помогло. Я только моргала глазами и ждала своей участи.

Они посовещались прямо при мне, не стесняясь в выражениях, и отправили переговорщика. Они решили поступить хитро, отдать меня, но не говорить о моём состоянии. Служитель вернулся с новостями.

— Арах будет здесь вечером, стражники передадут ему моё предложение. Надо ждать, — говорит воодушевленно.

Меня оставляют одну. Возвращаются вечером напряженные. Толпятся у двери, пропуская одного внутрь. Всё тот же мужчина, который нес меня из подвала, тащит меня к выходу. Он останавливается у выхода, а Арах окидывает меня взглядом.

— Что с ней? — спрашивает он, хмурясь.

— Богиня прокляла.

— И поэтому вы решили её отдать, — делает вывод палач короля.

— Всё как договаривались, — неуверенно заверяет второй служитель. — Мы отдаём вам девушку, вы не трогаете нас и храм.

— Мне нужна информация, а говорить она не может. Я отменяю нашу договоренность, — чеканит Арах, разворачивается и уходит. Я думала, служитель бросит меня прямо там от негодования. Их сделка сорвалась, как я и предполагала.

Меня понесли обратно, уложили на кровать и выругались. Да, я ему не нужна. Арах не склонится перед богиней.

Меня поили водой, но черные прожилки на моих руках расползались всё больше и больше. Мне казалось, что они давят на меня, проникают под кожу к самому сердцу и другим внутренним органам.

— Прибыл королевский лекарь, — говорит кто-то за дверью. — Но защитная магия его не пускает. Нужно вытащить её на улицу.

— Это обмен? Арах согласился на обмен? — раздался голос служителя.

— Нет, — отвечают ему.

— Значит, мы не понесем её! — решительно говорит один из священнослужителей.

— Но она же умрёт.

— Раз прибыл лекарь, значит, она нужна живой, а я наконец хочу вернуть храм, а не сдохнуть голодной смертью. Пусть забирает её и уходит. Богиня послала нам шанс на спасение!

Я с закрытыми глазами лежу и поражаюсь, как быстро меняются люди. Готовы передать меня, не зная истинных помыслов, не зная сути. Трясутся за свою шкуру. С другой стороны, они правы, зачем из-за одной никому не нужной девушки умирать всем хранителям. Наверное, сейчас я бы, и сама вышла к Араху, сдалась, чтобы не пострадал кто-то ещё.

Спустя время мужчины вернулись ко мне и подхватили на руки, палач согласился на обмен. В груди затаилась маленькая надежда. Может, он одумался и хочет меня спасти, хотя бы из-за ребенка. Я открыла тяжелые веки, разглядывая своды главного зала, а потом и стену у выхода. Меня передали из рук в руки. Стражник в броне не трясся, не дрожал от бессилия, как священнослужитель. Ко мне подошёл лекарь, взял за руку, разглядывая черные жилы, уходящие вверх к плечам, а затем и к груди. Произнес заклинание, прикрыв глаза, но оно не сработало. Неподалеку, сложив руки на груди, стоял Арах. Он наблюдал за происходящим, но не вмешивался.

— Несите её в шатер, — приказал лекарь и следовал рядом, как надзиратель, убрав руки за спину. Он о чём-то задумался. Его черные смоляные брови хмурились. Он явно не знал, как меня излечить, но решил попробовать все методы. Меня уложили на проходную большую кровать-раскладушку, которая пахла Арахом. Это его запах — я отчётливо это знала. Королевский лекарь поставил рядом со мной раскладной стул и уселся рядом с лицом. Мы остались наедине. Взяв мою руку, он шептал заклинание снова и снова, как повернутый на голову. Он явно хотел меня спасти, но его метод не работал. Он проводил руками над моим телом, будто сканирует меня, и задержался в области живота.

Продолжил свои потуги, но его отвлек Арах, который решительно зашёл в свой шатёр, чтобы узнать результат.

— То, что ты спрашивал, правда. В остальном я не могу её вылечить. Это похоже на проклятие богов. Сатхар — одна из сильных богинь. Девушка вызвала её гнев, и богиня её наказала, — делает своё заключение лекарь и поднимается на ноги, уступая место рядом со мной Араху.

— Зачем она тогда защищала её?

— Сначала защищала, потом передумала.

— Здесь что-то не так. Лара для богов мелкая пешка.

— Может, у неё есть влиятельные родственники? Богиня хочет поучить их, — отвечает чернобровый лекарь.

— Я знаю, что ты хотел сказать. Сатхар думает, что, забрав её жизнь, она накажет меня за мои угрозы ей, за то, что я посмел прийти в её храм и требовать. Но я не стану преклоняться богине. Если Ларе положено умереть, то эта смерть будет исключительно на руках самой богини, а не на моих, — заявляет упрямо палач.

— Забирать её в лечебницу?

— Забирай. Сколько протянет — все дни её. Хотя я бы с радостью убил её за свой меч, — отвечает Арах.

— А ребенок?

— Он мне не нужен. Теперь ему нечего наследовать, — мужчина пренебрежительно бросает свой взгляд на меня и уходит.

Меня переносят порталом в лекарню. Кровать, шкаф, небольшой столик с вазочкой. Лекарь ещё сколько раз попробовал мне помочь, но ничего не вышло. Тогда он взял меня за руку и попрощался.

— К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Если я прав, и богиня захотела проучить... В общем, он не будет преклоняться перед богиней. За вами пока будет ухаживать служанка, но это всего лишь вопрос времени, когда проклятие остановит ваше сердце. Он посмотрел на меня с сочувствием. — Мне очень жаль. Вы очень красивая девушка, тем более с ребёнком, но я ничем не могу вам помочь.

Он удалился, а служанка, наоборот, зашла. Поохала, поахала надо мной. Подложила подушку под голову и укрыла одеялом. Женщина принесла мне пюре, как для маленьких детей, пихала его в рот насильно, так, что оно вставало поперек глотки. Я плакала от безысходности и к вечеру уснула с больной от слёз головой.

Проснулась поздней ночью оттого, что перевернулась на бок и обняла подушку, почесала щёку и распахнула глаза. Не поверила. На стене горит небольшой светильник, а я лежу на боку и боюсь смотреть на свои руки.