Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана

про отсутствие у меня юмора. Точнее, все так говорили, но я не сдавался. Недолго задерживаясь на каждой работе, мне пришлось научиться держать себя в руках, поэтому свободное время я стал тратить на увлечения своих старых друзей, чтобы продолжить с ними общаться и реализовывать свою фантазию на из недругах.

Для гиков я стал героем, но даже моя популярность не помогла мне завести девушку даже среди готов, с которыми меня часто путали, а когда умерли мои родители, я понял, что настоящих друзей у меня никогда и не было. Встретив приятеля на кладбище, когда я в одиночестве стоял возле закапываемой могилы родителей, я с ним разговорился и узнал о его работе. Став гробокопателем, я смог навещать родителей каждый день и нашел людей, для которых, в связи с их профессиональной деформацией, мои шутки были не страшнее закапываемых трупов.

Вспомнив свою любимую работу, я вспомнил также и о семейном кладбище рядом с домом, в котором так любили играть дети. Зацепившись за новые воспоминания, я как в разбитом калейдоскопе просмотрел более короткую жизнь парня. Пусть я увидел только некоторые фрагменты жизни, но при этом, воспоминания парня была куда счастливее моих, даже при том, что большую часть времени он проводил в доме только с родителями и сестрой, которая постоянно пыталась его убить. А совместные игры парня с сестрой заставили бы поседеть даже моих коллег с последней работы. Да и учеба всему, что должен знать и уметь настоящий юный джентльмен, выходила за все рамки нормального воспитания, но при этом, мне это нравилось. Составление ядов, взламывание замков, постройка гильотины и дыбы… Как же я завидую, что у меня не было такого детства.

Хотя постойте, это ведь мои воспоминания и мое детство, тогда откуда взялись другие воспоминания? Или все совсем наоборот и я это могильщик, чье детство прошло в борьбе с обществом? Где же истина?

2-я глава

Пока я был занят самокопанием, пытаясь определить, кто Я, больше склоняясь к своей насыщенной жизни, чем к жизни ребенка, в подвал спустился еще один человек. Стоило только силуэту выйти на освещенную область, как я увидел перед собой классическую ведьму с длинным крючковатым носом, на бледном лице и с растрепанными седыми волосами. Испугавшись, я невольно дернулся, а так как стол не был предназначен, чтобы по нему скакали, то я свалился с него. Ударившись головой об пол, я подумал, что все, отпрыгался, но, не считая того, что пострадавшее место всего лишь чесалось, я чувствовал себя вполне нормально. Такое ощущение, как будто бы я и вовсе не падал, да и локти, встретившиеся с полом, совсем меня не беспокоили.

Продолжая лежать на полу, я понял, что надо мной склонилась не страшная… хотя, да, страшная, злая, и много подобных эпитетов, ведьма, но при всем при этом она моя бабушка. Да и вообще, становится понятно, почему я лежал в таком захламленном и сыром подвале, поскольку, уйдя глубоко в свои переживания, я про кое-что важное забыл, а после удара это знание ко мне вернулось. Я не просто толстый мальчик, который живет со своей семьей в старинном доме, а настоящий член клана Аддамс, Пагсли Аддамс. И мне было известно, еще по другой жизни, как эта семья ценит, так сказать, все естественное, в том числе и пыль, из-за чего у нас есть даже специальный пылесос, который наоборот наводит беспорядок.

— Эм. Здрасте.

Поднял я руку в приветствии, при этом, все еще продолжая лежать, стараясь вспомнить, как парень раньше общался со своей бабушкой.

— Хм… Так, посмотрим.

Подняв меня, бабка стала ощупывать меня, отчего на секунду пробежала паника, а после я понял, что она просто так осматривает меня, ища болячки.

— Ноги, целы. Ранений нет. Руки двигаются. Голова на месте. Где же тогда проблема, А?

Спросила она больше у себя, чем ждала ответа с моей стороны. После же, Бабушка заглянула мне в глаза и тут же растянула губы в широкой улыбке.

— Нашла!

Воскликнула она, а после начала листать толстую книгу, достав ее из шкафа в котором хранились кастрюли.

— Так, не то, и это не то. Ага, нашла.

Закончив листать книгу, ведьма уткнулась в нее носом, и стала рассматривать содержание, а не только заголовки.

— Раздвоение личности?

Подняв голову от книги, задала она вопрос.

— Эээ…

Не нашелся я что ответить.

— Да вроде нет.

Не дождавшись от меня ответа, Бабка сама ответила на свой вопрос.

— Одержимость. Так, какие там есть варианты?

Услышав это понятие, я вздрогнул, поскольку был поверхностно знаком с этим понятием, и по всем знаниям выходило, что меня вычислили, а значит рыпаться уже поздно. Хотя, если взять вон тот молоток… Стоп, остановил я свои мысли, поскольку испугался своих мыслей.

— Так, демоны… ангелы… духи… все не то.

С этими словами ведьма перелистнула страницу, а я выдохнул, не заметив момент, когда перестал дышать.

— Это не то… И это не то. Ага, нашла! Так и что тут написано? Угу, так, вот значит как. Ооо, получается, этот случай далеко не первый? Ну, теперь все понятно.

С этими слова Бабка резко закрыла книгу, из-за чего в воздух поднялось облачко пыли, отчего она чихнула. Мне уже было даже как-то не страшно, что меня так быстро вычислили, гораздо страшнее было то, что на меня уставилась ведьма с маниакальным взглядом.

— Ну, и сколько вас там? Десять, двадцать, а может сто?

— Что?

— Понятно, понятно. Голоса мешают тебе мыслить?

Говоря это, Бабка подобралась ко мне ближе, а я не мог отступить, поскольку за моей спиной была стена.

— Голоса? Какие еще голоса?

— Так у тебя нет голосов в голове? Жаль, жаль. А голова не раскалывается от кучи мыслей и идей?

Задала Бабка другой вопрос, но и он для меня был таким же странным и не понятным.

— Да вроде все как обычно.

Пожал я плечами, поскольку голова у меня после удара не болела, а нормальных мыслей видимо пока не завезли.

— Эх, и этого нет. Ну, хотя бы скажи, что у тебя в голове появилось больше пяти человек.

С затаенной надеждой в голосе спросила меня Бабушка.

— Нет… Наверное.

— Что, и тут тебе не повезло? Эх,