Няня для тайной дочери драконьего военачальника - Ольга Ивановна Коротаева
— У нас сегодня акция! Бесплатное исполнение вашей любимой песни нашим лучшим профессионалом. То есть мной!
Ну как, сходу? Сначала я, испугавшись, попятилась, но один из бандитов резво подскочил и захлопнул дверь. Я же призвала весь свой недюжинный актёрский талант и не только спела заявленный блатняк, но ещё и сплясала на столе.
Очень надеялась, что пока я буду выступать, жертва улучит момент и отползёт в коридор, но мужчина не подавал признаков жизни, и мне становилось всё страшнее. Что, если и моя песенка будет спета? Судя по жёстким взглядам и татуировкам, эти ребята не любят шутить.
— Спускайся, кисуля, — нехорошо улыбнулся мужик с бритой и татуированной головой, и у меня сердце ледышкой провалилось в желудок. — Сегодня мой день рождения, выпей за моё здоровье!
Вообще-то я не пью спиртного о слова совсем, но очень хорошо изображаю пьяную, что и собиралась сделать, надеясь после улизнуть, но бандит схватил меня за челюсть и влил какую-то гадость. Судя по тому, что я закрыла глаза в караоке, а открыла в чужой спальне, в стакане было не шампанское.
Но теперь я не позволю кому бы то ни было убить себя второй раз!
— Эй, не размахивай ножичком! Так и себя порезать можешь.
— Не волнуйся, Рая, я прекрасно владею любым видом оружия.
Зелёные глаза Ирвина вспыхивают весельем, мужчина совсем как кот, играющий с мышью, и меня злит собственная беспомощность. Пробую освободить руки, но ничего не выходит, тогда кричу:
— Не травмируй ребёнка!
Ирвин застывает в шаге от меня. Изумлённо приподнимает брови:
— Какого ещё ребёнка? — а потом понимающе кивает и саркастично ухмыляется. — Думаешь, я пощажу, если ты беременна?
— Я не беременна, — гордо возражаю я и киваю на дверь. — Сюда заглядывала девочка лет пяти или шести. Она у вас тут совсем без присмотра живёт, раз в пыточную ходит, как в игровую. Если увидит, как те, кому она так доверяла, убивают ни в чём не повинную женщину, получит психологическую травму на всю жизнь! Как ты будешь смотреть в глаза ребёнку? А?
Ирвин растерянно моргает и, хмурясь, оглядывается.
— Ты видела Эллеш? Эта мелкая опять без спроса спустилась в подвал⁈
— А я что говорю? — возмущённо смотрю на него, а у самой поджилки так и трясутся. — Вам няня до смерти нужна, а вы её потрошить собираетесь. Никакого воспитания!
Мужчина иронично фыркает и преодолевает последний шаг, наставляя на меня острие, и я, пискнув, зажмуриваюсь, но боли не испытываю. Напротив, становится легко, и я могу свободно двигать правой рукой. Приоткрыв один глаз, вижу, как Ирвин перерезает верёвку на левой, и убирая кинжал в ножны, прикрепляет их к своему поясу.
— Это я тебе не отдам. Поднимайся, провожу к выходу.
— Так вы меня не будете убивать? — удивляюсь я.
— Не сегодня, — хмыкает он и выразительно выгибает бровь: — Но если вздумаешь повторить трюк с проникновением в дом, то могу и передумать.
— Будто это от тебя зависит, — не остаюсь в долгу и, растирая тонкие запястья, поднимаюсь. — Куда идти?
Следую за воином, отмечая мрачную атмосферу подвала и чуть более радостную самого дома. Голые полы и стены, почерневшие от времени и копоти канделябры, тусклые зеркала и тёмные картины в тяжёлых рамах. Дом с привидениями какой-то!
В одном из зеркал вижу Ирвина и следующую за ним худенькую брюнетку с выразительными чертами лица.
Сглотнув, поспешно отворачиваюсь, ведь на самом деле я высокая фигуристая блондинка, которой с института доставались главные роли. Злые языки шептались, что из-за эффектной внешности, я же считала, что благодаря способности полного погружения в роль.
Взываю к этому таланту и сейчас, убеждая себя, что мне всего лишь померещилось. Сойти с ума можно чуть позже, когда моей жизни больше ничего не будет угрожать. Или хотя бы покинуть этот страшный дом, в подвале которого явно кого-то уже умертвили.
— Как должно быть страшно ребёнку жить здесь, — бормочу, искренне сочувствуя девочке с кудряшками. — Здесь хоть женщины есть? Одна же должна быть? Мама той крошки. Да?
— Не твоё дело, — огрызается Ирвин и распахивает передо мной дверь. — Убирайся.
А я замираю от внезапного озарения. Глядя на замощенную улицу, по которой медленно проезжает гружёная повозка, которую тянет унылая лошадь, а в другую сторону идёт полногрудая дама, неся в руках корзину с бельём, понимаю, что сотовыми и интернетом здесь и не пахнет.
Самое простое объяснение — я попала в некую общину, где люди отказались от благ цивилизации. Или в кино? Может, это съёмочная площадка? Тогда где камеры? Реалити-шоу? Память услужливо подсовывает моё отражение, и по спине ползут мурашки.
— Чего замерла? — подталкивает Ирвин в спину. — Не веришь своему счастью?
— Да, — выдыхаю и, развернувшись, цепляюсь за его руку. Когда перед глазами пугающая неизвестность, людям свойственно выбирать меньшее из зол. Даже если это всего лишь иллюзия. — Я забыла сказать твоему хозяину нечто очень важное!
Мужчина недовольно морщится:
— Эмэр не хозяин. Он мой командир!
— Так вы всё-таки военные, — киваю, убеждаясь в собственной догадке.
— Мы драконы, — сухо осаживает Ирвин и пытается высвободиться, но я цепляюсь за его рукав с таким отчаянием, что понимает, что быстрее останется без одежды, чем выставит меня за дверь. — Хорошо. Жди, я позову эмэра.
Я сначала жду, когда он закроет дверь, и мужчина зло прищуривается. Точно хотел обмануть и вытолкнуть, когда отпущу! Разжимаю пальцы, только когда засов опускается на место и, глядя, как удаляется Ирвин, облегчённо перевожу дыхание. Перспектива оказаться в одиночестве так испугала, что сердце до сих пор колотилось, как сумасшедшее.
Через несколько минут, проведённых за разглядыванием немногочисленной мебели, слышу шаги, и вижу, как спускается хозяин мрачного дома. Одариваю его самой обворожительной улыбкой из своего арсенала и вкрадчиво предлагаю:
— Если возьмёте меня на работу, я никому не расскажу, что эмэр Рэйслор лишил чести бедную девушку!
Судя по озадаченному выражению лица эмэра, по мне плачет Оскар!
Глава 3
Кто котика обидел?
Рэйслор скрещивает руки на груди и приподнимает тяжёлый подбородок.
— Я не прикасался к тебе.
— Кто докажет? — хитро прищуриваюсь я.
— Он, — кивает на Ирвина.
— Что за чушь ты несёшь, женщина? — обретает
