Моя Академия 7 - Евгений Син

— Да, первоначальное мнение мы составили, — отвечает Генрих Олегович.

— Первоначальное? — переспрашиваю.

— Да. — Директор явно чем-то недоволен. — Убедить моего брата не получилось. Понимаешь, — Генрих Олегович решает поделиться со мной. Видимо, больше особо никому об этой теме не расскажешь, а я хотя бы частично в теме. — Очень странное существо — накапливает магию в своих тканях, размножается нестандартным способом. Думаю, этому монстру мы бы нашли очень много различных применений. Юра как обычно имеет своё мнение на этот счет — он считает, что нужно уничтожить или хотя бы основательно проредить популяцию этих существ.

— И где здесь противоречия? — уточняю. — Нити и споры этого монстра очень опасны для наших бойцов. Чем быстрее мы уничтожим монстров, тем проще будет зачистить очаг.

— Да, понимаю, — кивает директор. — В принципе, здесь всё очевидно — слишком опасная форма жизни для нас. Мне просто обидно как исследователю. Мы впервые нашли существо, которое аккумулирует нейтральную энергию без какого-либо окраса. Тканями — любым куском этого червя, как выразился Юра — можно питать амулеты или схемы. Объём магии там значительный.

— Даже в мертвом монстре? — удивляюсь.

— Даже в мёртвом, которого мы привезли, — подтверждает Генрих Олегович. — С его помощью можно питать людей после любой обработки. Да что там людей, что угодно! Потенциал этих существ ну очень серьезен. Я бы сказал, почти безграничен.

— Вы еще сказали по поводу размножения, — напоминаю.

— Точно, — воодушевленно продолжает директор. — Их же можно размножать абсолютно любыми ненужными животными — хоть крысами — разницы, по сути, никакой. Поэтому мне элементарно жалко их уничтожать. Но я прекрасно понимаю позицию Юры, хоть и не разделяю её. — Встаёт из-за стола. — Ладно, ты готов нас туда провести?

— Да. Взял с собой всё, что может понадобиться, — говорю. — Даже один паек — так, на всякий.

— Паек — это хорошо. Это ты молодец, — чуть рассеянно отвечает директор и смотрит по сторонам. — Вон там. — Машет рукой на столик. — Забери подготовленный набор усилителей, тебе его сделал Костя по моей просьбе. Как выйдем из замка — выпьешь.

Хм. Забавно — я ведь застал Пилюлькина именно за этим занятием, а он мне ни словом не обмолвился. Ладно, не страшно.

— Спасибо, — киваю.

Подхожу к столику и забираю набор эликсиров. На самом деле, мне они очень даже пригодятся. Успевать за директором в прошлый раз у меня получалось с большими проблемами. А так — идти как раз около получаса. Ускорение и усиления начнут действовать. Да и про магию забывать нельзя — нормально. Смогу среагировать вовремя.

— Ну что, студент пришёл? — В кабинет заходит Юрий Олегович.

Оборачиваюсь к имперскому магу.

— Ты тоже будешь утверждать, что этих существ нужно размножать и культивировать? — с насмешкой спрашивает он.

— У меня пока очень мало информации, — отвечаю. — Поэтому мнения нет. На мой взгляд, они крайне опасны, и сначала нужно создать условия, при которых эти монстры не смогут уничтожать людей. Потом уже думать, как их использовать.

— Если там будет что использовать после ваших условий, — проговаривает директор себе под нос.

— Вот, Генрих, — обращается к директору Юрий. — Твой студент тоже на моей стороне.

— Он на своей стороне, как и все мы, — парирует директор. Но улыбается. Мои слова его никак не беспокоят.

— Хорошо, все в сборе. Выдвигаемся.

Глава 8

Стреляю в землю

К тренировке сферического щита приступаю сразу же, как только мы заходим на нестабильный участок пространства в Академии. Напрямую с первых этажей туда теперь не перейти — всё пространство замка слишком стабилизировано. Там, где учатся студенты, преподаватели работали над этим довольно долго.

Поднимаемся на четвёртый этаж и снова проходим по тому перекрёстку, где я в своё время почти встретился с физруком и завхозом. Примерно здесь же разворачиваю сферический щит.

С первого раза получается не совсем так, как надо, но Юрий Олегович без лишних слов поправляет меня в тех местах, где произошел затык. При этом он очень точно угадывает расположение проблемы.

— Как вы догадались? — удивляюсь.

— Господи, думаешь, ты первый, кто делает эту технику? — усмехается имперский маг, спускаясь по лестнице следом за Генрихом Олеговичем. — Но на моей памяти ты, кажется, первый, кто так быстро её осваивает. Здесь не поспоришь.

— Обычно, — директор присоединяется к нашему разговору, — студентам требуется месяц только на осознание простой истины — что этот глиф объёмный. Ты же сразу начал рисовать его в трёх проекциях.

— Разве это сложно? — спрашиваю.

— Вспомните, Ларион, — походя обращается ко мне директор, — какие глифы вы сейчас проходите?

— Сегодня физрук как раз принимал зачет, — отвечаю. — В зачёт шел глиф восстановления и глиф усиления. До этого мы изучали атаки и щит, — перечисляю. — Некоторым преподавали азы диагностики.

— Теперь, Орлов, подумайте, что объединяет все эти глифы, — произносит Генрих Олегович. — И ещё с десяток глифов, которые вы только будете изучать.

Мысленно выстраиваю перед собой все перечисленные глифы. С учётом подсказки директора, ответ, в общем-то, очевиден.

— Они все в двух плоскостях, — говорю единственное, что приходит в голову. — Правильно? — спрашиваю после небольшой паузы.

— Да, — подтверждает Генрих Олегович. — Нормальные полноценные диагностики очень сложны, особенно для вас, студентов. Поэтому они тоже преподаются не всем. В основном тем, у кого изначально целительское направление собственной магии. Для них иногда даже этого простого глифа достаточно, чтобы получить вполне полную информацию о теле пациента.

— Получается, магия каждого человека, соприкасаясь с рисунком глифа, у всех работает немного по-разному? — уточняю.

— Само собой, — отвечает директор. — Маги с целительской направленностью после создания диагностического глифа, получат намного больше данных, чем получите вы, вложив свою огненную магию в тот же самый глиф. Тут взаимодействуют именно характеристики магии. Точно так же, как и вы, вложив свою силу в плоский глиф разрушения, получите объёмный взрыв на большой площади.

— А целители… — поддерживаю мысль.

— Допустим, целитель, сделает то же самое, — продолжает Генрих Олегович.