Лабиринт - Ирек Гильмутдинов
«Прости, я не хотел», — вновь прочитал я по его губам.
Когда объявили победителя, я весело хмыкнул и проговорил:
— Похоже, он того фолианта о брачных ритуалах не читал, — и мы трое рассмеялись, но ненадолго.
— Что, весело? — раздался резкий голос слева.
Я обернулся и увидел Агатиса, шагающего между рядов к арене. Его губы были искривлены в презрительной усмешке, а глаза горели холодным торжеством.
А вот и мой соперник. Что ж пора показать кто тут есть кто.
Глава 5
Расширение рода.
— Что, весело? — раздался резкий голос слева.
— Ничего, скоро я сотру эту жалкую ухмылку с твоего лица.
Видимо, пока я наслаждался зрелищем предыдущего поединка, Вортис уже объявил наш поединок.
— Послушай, Агатис, — окликнул я его, продолжая спокойно сидеть на лавке, положив ногу на ногу. — Раз уж ты так уверен в себе… Может, сделаем ставки? Если, конечно, они здесь не запрещены.
— Не запрещены, — тут же отозвался Вул’дан, наблюдавший за происходящим крайне внимательно. Его голос прозвучал сухо, но в уголках губ играл едва заметный интерес.
Агатис фыркнул:
— И что ты можешь поставить? Золотой, который твои родители копили всю жизнь?
Его «свита» — включая Майлса — разразилась смехом. Хотя по последнему было видно: его веселье наигранно, будто маска, за которой прячется что-то другое. И я знал, что именно он прячет.
Я усмехнулся в ответ.
— Почти угадал. Да, жизнь у моих родителей из простой деревни не сахар, только вот им удалось скопить чуть больше, чем золотой.
Мой уверенный голос заставил его насторожиться.
Возникла пауза.
— Как насчёт ставки в сотню золотых?
Смешки резко стихли. Даже сидевший рядом с нами учащийся, явно прислушавшийся к разговору, поражённо уставился на меня.
В воздухе повисло напряжённое молчание.
Сто золотых. Такие суммы могли потратить только отпрыски знатных родов или удачливые торговцы. Но чтобы первогодка, да ещё и без имени, заявил о таких деньгах…
— Что ты несёшь? Откуда у тебя… — начал было он.
Я молча поднял запястье, где мерцал Казнарий — магический артефакт, подтверждающий наличие средств.
Агатис замолчал.
Да, мне бы не хотелось выделяться. Но, видимо, скрываться долго не получится. Так уж лучше сразу заработать — пока все не поняли, что связываться со мной себе дороже.
— Могу и больше поставить, — пожал я плечами, наблюдая, как его лицо напрягается. — Вот только не уверен, что ты потянешь такую ставку.
Я сделал драматическую паузу, давая людям возможность подготовиться к тому, что я скажу.
— Слышал, у вашего рода проблемы. То брата из столицы выперли за «неудобное» поведение… То потом с работы сняли за воровство.
На лице Агатиса не дрогнул ни единый мускул. Не бросился в драку. Не закричал. Даже не попытался огрызнуться.
Хороший контроль, — подумал я. Что же он тогда так вспылил?
Его взгляд скользнул по моей эмблеме — двойке из молний — а затем к своей собственной, тройке земли. Он вспомнил, что сил у него явно побольше. И уверенность в нём начала расти в геометрической прогрессии.
— Идёт, — наконец произнёс он. — Сто золотых. Но когда я выиграю… ты публично признаешь, что твой род, если он, конечно, у тебя есть, — жалкие нищие, не стоящие даже грязи под моими сапогами.
Я весело рассмеялся.
— Договорились. Только тогда твой род выпустит без каких-либо обязательств семью вот этого парня, — указал я на Майлса, — и они войдут в мой род.
Агатис от такого заявления слегка опешил. Растеряв при этом всю браваду, а потому спросил совсем обычным тоном:
— Зачем тебе это?
— Сестрёнка понравилась, Элис вроде. Сделаю своей прислугой, будет мне по утрам тапочки приносить да ванну наливать.
В их головах всё кипело от непонимания. Вроде как я неизвестный им парень. За мою семью они ничего не знают.
Ева при моих словах скривилась, но Вул’дан, заметив это, что-то шепнул ей на ушко, и гримаса отвращения сменилась на любопытствующую.
— Не бывать этому, — в сердцах выкрикнул Майлс.
— Тебя не спросили, чему быть, а чему не быть, — бросил через плечо Агатис.
— Хорошо, я согласен, но тогда и ставку поднимешь до тысячи золотых.
— Легко. Пошли драться?
Мы вышли на арену, занимая позицию друг напротив друга.
— Спрашивать о примирении не буду. Готовы? — мы оба кивнули. Он отошёл на десяток шагов и произнёс:
— Начинайте.
***
— Тебе не кажется, что наш новый знакомый... немного странноват? — прошептала Ева, прикрыв ладонью уголки губ.
Её сосед — массивный орк с шершавой кожей цвета болотного мха — не сразу ответил. Его жёлтые глаза, узкие, как щели, не отрывались от арены, где уже готовились к следующему поединку.
— «Немного» — не то слово, — наконец проворчал он. — Сперва я подумал — обычный деревенский паренёк, подписавший контракт с Империей. Ан нет, оказывается, из состоятельной семьи.
Он хмыкнул, скрестив мускулистые руки на груди.
— Тысячу золотых на ветер швырнуть... Я вот сын вождя не самого маленького города, такое себе позволить не могу.
— И я, — тихо призналась девушка.
В её голосе прозвучала горечь — ещё свежи были воспоминания о том, как она, дрожащими пальцами пересчитав содержимое своего счёта в банке, вышла на улицу с пустым взглядом. Денег хватало лишь на два курса обучения... Два года.
Два года жизни в академических общежитиях, двухразового питания в общей столовой и постоянного подсчёта каждой монеты. Но Ева быстро встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.
Успею. За два года обязательно найду способ оплатить остальное.
— Всё-таки полагаешь, он шутил насчёт... той самой Элис? — она сделала паузу, подбирая слова. — Ну знаешь... насчёт «приносящей тапочки»?
Вул’дан наконец оторвал взгляд от арены.
— Да, — ответил он твёрдо. — Мы, конечно, знаем его всего ничего, но...
Орк почесал заросшую щетиной левую щеку.
— Мой внутренний голос шепчет: он не тот, за кого себя выдаёт. И... дерь... то есть, зла в нём не ощущаю. Он явно каждое слово взвесил, прежде чем произнести. Что-то происходит, чего мы не знаем. А тот парень, что, по-видимому, брат
