Диагноз: Смерть - Виктор Корд

Дождь. Холодный, спасительный дождь.

«Буханка» стояла там же, дымя пробитым радиатором.

Шустрого на капоте уже не было — его тело сползло в грязь, превратившись в кровавое месиво.

Вера закинула меня на пассажирское сиденье и прыгнула за руль.

Ключ на старт.

Мотор кашлянул. Еще раз.

— Давай, родная, давай… — шептала она.

Двигатель взревел.

Машина сорвалась с места, переезжая трупы охранников.

Мы вылетели за периметр.

Я смотрел в боковое зеркало.

Ангар за спиной вдруг вспучился. Крыша подлетела вверх, словно крышка на кипящей кастрюле.

БУ-У-УМ!

Не огненный гриб. Нет.

Облако едкого, зеленого дыма вырвалось наружу, пожирая металл и бетон. Стены сложились внутрь.

Химзавод превратился в лужу кислотной слизи.

— Красиво… — пробормотал я. Язык заплетался.

Таймер перед глазами мигал красным: [00:00].

— Витя? — голос Веры звучал глухо, как из бочки. — Витя, не спать!

Меня начало трясти.

Зубы выбивали дробь. Мышцы скрутило судорогой.

Откат.

Организм, из которого выжали все ресурсы, уходил в аварийное отключение.

Температура упала. Сердце сбилось с ритма.

— В колику… — прохрипел я, хватая Веру за руку. Пальцы не слушались. — Глюкозу… тепло… не давай… спать…

— Держись! До дома десять минут!

Свет померк.

Последнее, что я видел — это профиль Валькирии, сжимающей руль, и зеленый дым в зеркале заднего вида.

Потом интерфейс выдал финальное сообщение:

[Критическая ошибка системы. Принудительная гибернация. Ресурс тела исчерпан.]

[Загрузка протокола восстановления…]

[Ошибка. Нет маны.]

Темнота.

Я плыл в черной воде. Холодной и густой, как нефть.

Где-то далеко вверху горел свет. Но я не мог всплыть. Меня тянуло на дно что-то тяжелое.

Я посмотрел вниз.

К моей ноге была привязана цепь. А на другом конце цепи висел труп моего отца.

Он открыл глаза и улыбнулся.

— Ты такой же, как я, Виктор. Ты используешь людей. Ты делаешь из них инструменты. Мы с тобой — одной крови.

— Нет, — попытался крикнуть я, но изо рта вылетели только пузыри.

— Да, — шептал океан голосом Орлова. — Добро пожаловать в Клуб.

[Система: Перезагрузка…]

[Проверка целостности ядра… ОШИБКА.]

[Печень: Токсическое поражение 40%.]

[Почки: Фильтрация снижена до 30%.]

[Нервная система: Критический износ миелиновых оболочек.]

[Запуск протокола принудительного пробуждения. Причина: Обезвоживание.]

Первым вернулся вкус.

Вкус медной монеты, которую неделю держали во рту у покойника.

Потом — запах.

Хлорка, пыль, старые тряпки и куриный бульон.

И, наконец, боль.

Она не пришла волной. Она просто включилась, как свет в операционной. Яркая, бестеневая, всепроникающая. Болел каждый миллиметр тела. Казалось, что мои вены набили битым стеклом, а мышцы прокрутили через мясорубку.

Я попытался открыть глаза.

Веки весили по тонне. Ресницы склеились гноем.

— … воды… — прохрипел я.

Звук собственного голоса отозвался в черепе взрывом гранаты.

К губам прижалось что-то холодное и твердое. Металлическая кружка.

Вода потекла в пересохшее горло, но организм тут же взбунтовался. Желудок спазмировал.

Меня вывернуло. Желчью, кислотой, остатками жизни.

— Тихо, Док, тихо. Не дергайся.

Голос Веры. Спокойный, уверенный.

Чья-то сильная рука держала меня за плечи, не давая захлебнуться.

Я сплюнул вязкую слюну и снова откинулся на подушку.

Подушку?

Я разлепил глаза.

Я лежал на том же диване в углу кухни, накрытый горой пледов.

Окна были забаррикадированы листами железа (видимо, снятыми с крыши). На столе горела керосиновая лампа.

Вера сидела рядом, чистя трофейный автомат. На ней была та же грязная майка и бронежилет.

Кузьмич возился у печки, помешивая что-то в котелке. Голова старика была замотана окровавленной тряпкой.

— Сколько… — я попытался сглотнуть, но горло было как наждак. — Сколько я был в отключке?

— Двое суток, — ответила Вера, не отрываясь от затвора. — Мы думали, ты всё. Остываешь. Температура под сорок, бред, судороги. Кузьмич уже молитвы читал.

— Двое суток… — я попытался приподняться, но руки дрожали так, что я не мог опереться. — Враги?

— Тихо. Орлов, видимо, считает убытки. Или думает, что мы сдохли при взрыве. Вокруг тишина. Только дроны летают, но я их сбиваю, если низко спускаются.

Я закрыл глаза, сканируя себя «Истинным Зрением».

Картина была паршивая.

Резерв маны — 5 единиц. Естественная регенерация едва справлялась с поддержкой жизни.

Внутренние органы воспалены. Последствия «Синего Тумана». Я сжег свой ресурс на месяц вперед.

Но я жив.

И ребра… ребра начали срастаться. Видимо, во сне я инстинктивно направлял крохи маны на остеосинтез.

— Где планшет? — спросил я.

— У тебя под подушкой. Ты в бреду орал, чтобы мы его не трогали, иначе ты нам руки оторвешь.

Я сунул руку под голову. Холодный пластик. На месте.

— А диск? Черный кристалл?

— Там же.

Я вытащил добычу.

Руки тряслись, как у паркинсоника, но я смог разблокировать экран.

Папка «Проект: КУКЛА».

Я открыл первый файл.

Схемы. Формулы. Отчеты о вскрытиях.

Я читал, и волосы на моем затылке шевелились.

Это была не просто некромантия. И не просто кибернетика.

Это была хирургия души.

Имперские ученые нашли способ отделять астральное тело от физического, сохраняя моторику и рефлексы.

Они вырезали «Я» человека, оставляя пустую оболочку, которую можно было программировать.

В качестве процессора использовали осколки душ древних демонов или искусственные кристаллы.

«Материал: Должники категории D. Социально неопасны. Родственников нет или лишены прав».

«Эффективность боевой единицы: 300% от стандарта».

«Стоимость производства: 50 000 рублей».

Дешевле, чем новый автомобиль.

— Твари, — выдохнул я. — Они поставили это на поток.

— Что там? — спросила Вера.

— Инструкция, как сделать из человека тостер с функцией убийства.

Я посмотрел на черный кристалл.

— А здесь, судя по всему, коды доступа к управляющему контуру. Если я их взломаю… я смогу перехватить управление любой «Куклой» в радиусе километра.

— И армией твоего отца? — тихо спросил Кузьмич от печки.

Я вздрогнул.

— Отца больше нет, Кузьмич. Я его… отключил. Там было только тело.

Старик опустил голову, перекрестился.

— Царствие небесное…

Я отложил кристалл. Сейчас у меня не хватит мозгов и маны для дешифровки.

Мне нужно восстановиться.

— Вера, что с едой?

— Крупа и тушенка. Нашли в машине. Еще есть деньги. Твои трофейные. Семьдесят кусков.

— Отлично.

Я сел, преодолевая головокружение.

— Нам нужно укрепляться. Этот особняк — решето. Двое суток тишины — это подарок, но он кончится. Орлов поймет, что мы живы.

— И что ты предлагаешь? — Вера щелкнула затвором, собирая автомат. — Нанять строителей?

— Нет. Нанять убийц.

Я снова включил планшет, открывая