Лекарь Империи 13 - Александр Лиманский

— Тарасов — отличный организатор, — согласился я. — Прирождённый лидер. В полевых условиях, при массовых потерях — незаменим. Но…

— Но?

— Он не диагност. Он управленец. Он умеет распределять ресурсы, но не умеет видеть то, что скрыто. Посмотрите — он организовал сортировку по тяжести состояния, но не по типу заболевания. Он лечит симптомы, а не ищет причину.

Барон нахмурился.

— И что в этом плохого?

— Ничего, если вы хотите полевой госпиталь. Всё, если вы хотите диагностический центр.

Я переключил камеру на другой экран.

— А вот посмотрите сюда.

На экране появился пожилой мужчина — лет шестидесяти, может, больше. Невысокий, коренастый, с морщинистым лицом и хитрыми глазами. Он стоял в углу, прислонившись к стене, и… ничего не делал. Просто стоял и смотрел.

— Захар Коровин, — я сверился со списком на планшете. — Шестьдесят три года. Из глухой деревни в Иркутской губернии. Сельский лекарь, работает один на три посёлка. Ни званий, ни наград, ни публикаций. Образование — среднее медицинское училище, окончил сорок лет назад.

— И что он делает? — барон прищурился. — Стоит столбом?

— Наблюдает.

Я увеличил изображение. Лицо Коровина было спокойным, почти умиротворённым. Никакой паники, никакого страха, никакой суеты. Он смотрел на происходящее вокруг с выражением человека, который смотрит интересный спектакль.

— Видите его глаза? — спросил я. — Он не паникует. Он наслаждается. Он уже всё понял.

— Откуда вы знаете?

— Смотрите на его руки.

Коровин держал в руках маленький блокнот — потрёпанный, замусоленный, явно служивший ему много лет. Время от времени он делал в нём короткие пометки, не сводя глаз с «пациентов».

— Он не бегает, не суетится, не пытается всех спасти, — продолжил я. — Стоит в точке, откуда видит весь зал. И записывает. Не симптомы — он даже не подходит к больным. Он записывает паттерны. Кто к кому подходит. Какие группы формируются. Как люди реагируют на стресс.

— И что это даёт?

— Это даёт понимание системы. Он не лечит, а анализирует. И, готов поспорить, через час он выдаст нам отчёт, который будет точнее, чем у большинства.

Барон посмотрел на меня с новым уважением.

— Вы умеете видеть людей, Разумовский.

— Это моя работа.

— Скромность тебе не идёт, двуногий, — Фырк хмыкнул. — Ты наслаждаешься этим не меньше, чем барон.

— Тщ-щ-щ. Фырк, тише.

Я переключил камеру снова.

— А вот ещё один интересный случай.

На экране появилась женщина — лет сорока пяти, с добрым лицом и полной фигурой. Она стояла у кровати «пациента», держа его за руку. От её ладони исходило слабое золотистое свечение — Искра.

— Елена Ордынская, — я снова сверился со списком. — Целитель-практик из Тулы. Специализация — болевые синдромы и спазмы. Никакого формального образования в диагностике, работает чистой интуицией.

— И что она делает?

— Лечит. Не диагностирует — именно лечит. Снимает симптомы своей Искрой.

Барон нахмурился.

— Это же нарушение условий. Они должны ставить диагнозы, а не лечить.

— Формально — да. Но посмотрите внимательнее.

Я увеличил изображение. Ордынская переходила от одного «пациента» к другому, прикладывая руки, направляя Искру. У некоторых — тех, что изображали «неврологическую» группу — спазмы действительно проходили. Мышцы расслаблялись, боль отступала.

Но у других — «абдоминальной» группы — ничего не менялось. Лихорадка не спадала, боль не уходила.

— Видите? — спросил я. — На одних её Искра работает, на других — нет. Актеры действуют по написанному нами сценарию. И она это замечает. Смотрите на её лицо.

Ордынская остановилась, нахмурившись. Её взгляд метался между двумя «пациентами» — тем, которому помогла, и тем, которому не смогла.

— Она сейчас сделает вывод, — продолжил я. — Чисто практический, без всякой теории. Если моя Искра работает на одних и не работает на других — значит, у них разные болезни. Разная природа. Разный механизм.

— И это… хорошо?

— Это блестяще. Она пришла к правильному выводу без единого анализа или теории. Чистая практика. Чистая интуиция.

Кобрук, которая до этого молча наблюдала, подала голос:

— А это что за призрак оперы в углу?

Она указала на один из экранов. Я перевёл взгляд — и почувствовал, как напряглись плечи.

Фигура в капюшоне. Всё там же, в тени, у дальней стены. Неподвижная, молчаливая, как статуя. За три часа она не сдвинулась с места ни на шаг.

— Кто это? — повторила Кобрук. — Почему он прячет лицо?

Я взял планшет и начал листать список участников.

— По номеру участника… Иванов Иван Иванович, — я нашёл нужную строчку и нахмурился. — Странно. В личном деле нет фотографии. А имя явно вымышленное. Непонятно как он сюда попал. Все приходили по приглашению. Но в целом у него есть только результаты заочного этапа.

— И как результаты?

— Блестящие. Один из лучших ответов, которые я видел. Но он просто стоит и смотрит. Уже три часа.

— Я всё ещё не вижу его ауры, — голос Фырка был напряжённым. — Это… ненормально. Очень ненормально.

— Я знаю, Фырк. Я тоже это чувствую.

— Может, он парализован страхом? — предположил барон. — Некоторые так реагируют на стресс — замирают, не могут двинуться.

— Нет, — я покачал головой. — Посмотрите на его позу. Это не паралич. Это… ожидание. Он чего-то ждёт.

— Чего?

— Понятия не имею. Но собираюсь выяснить.

Дверь комнаты наблюдения открылась, и в проёме появилась знакомая фигура.

Игорь Шаповалов. Он вошёл с видом человека, который опоздал на интересный спектакль и теперь пытается наверстать упущенное.

— Ну, как тут наше шоу талантов? — он огляделся, оценивая обстановку. — Не мог утерпеть, решил посмотреть.

— Игорь Степанович, — барон приветственно кивнул. — Присоединяйтесь. Разумовский как раз объяснял нам, кто из участников имеет шансы.

— О, это я люблю, — Шаповалов подошёл к экрану, потирая руки. — Давайте, Илья, просветите старика. Кто тут звёзды, а кто — пустышки?

Я молча указал на несколько экранов, давая ему время осмотреться. Шаповалов был опытным хирургом и неплохим диагностом — его мнение имело ценность.

Его взгляд скользил по экранам, задерживаясь то на одном, то на другом. Тарасов, командующий своей «бригадой». Зиновьева, координирующая сбор данных. Коровин, неподвижно стоящий в углу. Ордынская, лечащая «пациентов» Искрой.

И вдруг он замер.

— А это кто?

Я проследил за его взглядом. Экран показывал небольшую палату, где молодой мужчина — светловолосый, с мягким лицом — сидел на краю кровати рядом с «пациенткой». Девушка, которая три часа назад рыдала в истерике, теперь сидела спокойно, держа его за руку.

— Павел Лесков, — сказал я. — Из Воронежа. Психотерапевт.

— Психотерапевт? — Шаповалов приподнял бровь. — На диагностическом турнире?

— Его ответ на заочном этапе был… необычным. Он подошёл к задаче с точки зрения психологии пациента, а не