S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - Ирэн Рудкевич
Кроме того, он заметил, что многие некрупные твари зачастую похожи на изменившихся людей, и это был ещё один кирпичик для понимания этого мира. Получается, что сразу после тумана люди превращаются в зомби, а потом начинают мутировать в монстров. Доказательств, что мысль верная, у Бати пока не было, но звучало логично – по крайней мере, по местным меркам.
Но тогда, соответственно, вставал другой вопрос, пожалуй, самый важный после «можно ли отсюда выбраться?». Почему сам Батя до сих пор сохранял разум и вроде как не менялся внешне. Прошло слишком мало времени? Для физических изменений, может, и так, но ведь мозгами его бойцы потекли буквально в течение часа. А он тут уже третий день бродит, и всё ещё в своём уме.
Кстати, крыса вроде как тоже вела себя обычно. Может, на животных этот туман не действует? Кто знает, кроме этой крысы, других животных Батя тут пока ещё не встретил. По крайней мере, живых.
...Больше ничего полезного на этом лоскуте не нашлось. Пройдя его насквозь и отметив на карте словом «Троечка», командир переместился на соседний, пока помеченный цифрой «десять». В общем, тут всё было примерно так же, как и на Троечке. Чуть отличались сами здания, дороги, разметка на них, шильдики на капотах разбитых и брошенных машин. И всё.
Стай тварей на этом лоскуте было поменьше, но всё равно примерно каждые полчаса-час Бате приходилось искать себе новое убежище и пережидать, пока твари пройдут мимо.
Следующий лоскут, под номером «двадцать три», наконец-то оказался не особо похож на те, которые Батя уже миновал. Тут тоже стояли высотки, но не те, которые строились скученно в крупных городах в надежде напихать туда побольше офисов для белых воротничков и эффективных менеджеров, а обычные, жилые. Между домами даже имелись некие подобия двориков с детскими площадками, крохотными, забитыми парковками и жухлыми от загазованного воздуха деревьями и кустами.
От вида этих домов Батю вдруг одолела ностальгия. Как же он соскучился по обычным спальным районам, тихим и спокойным. Ему вдруг показалось, что он провёл в этом странном месте не три дня, а долгие годы, и неожиданно оказался почти дома.
Впечатление, правда, портили костяки и вездесущий душок разложения – среди футуристических офисных небоскрёбов Батя не особо обращал на них внимание, но тут они настолько контрастировали с мирным окружением, что прямо-таки бросались в глаза.
Поскольку солнце уже клонилось к западу, Батя принял решение найти квартиру без человеческих останков и, забаррикадировавшись, провести в ней ночь – бродить по темноте категорически не хотелось. Выбор оказался богатый – почти все двери были распахнуты настежь, как будто хозяева покидали свои жилища в такой спешке и панике, что вообще не заботились об оставляемом имуществе.
Выбор пал на однокомнатную квартиру на последнем, восьмом, этаже в доме-свечке, сложенном из нарядно-красного кирпича. Тут было относительно чисто, отсутствовали как человеческие останки, так и следы крови или хотя бы борьбы. Дверь квартиры оказалась современной, толстой, с хорошей звукоизоляцией, а кроме того, была оснащена ночной задвижкой, что избавило Батю от необходимости искать ключи или двигать мебель, чтоб забаррикадироваться. А оконные стёкла были покрыты солнцезащитной плёнкой, делавшей их почти непрозрачными снаружи.
Полазив по шкафам, командир неожиданно для себя обнаружил довольно древнего вида рюкзак, растоптанные туристические ботинки, альпинистские кошки, набор карабинов, верёвок, ледоруб и маленькую газовую горелку с баллоном и специальной кастрюлькой. Желудок нетерпеливо заурчал, предвкушая горячее.
Батя, проверив, хорошо ли накручен баллон, попробовал горелку зажечь и радостно матюгнулся при виде появившегося огонька. Тут же наполнил кастрюльку водой из бутылки, достал две банки тушёнки из сумки. И, чтоб не тратить время на ожидание, принялся перекладывать содержимое сумки в рюкзак.
Вскоре в кастрюльке забулькало. Поставив вместо кастрюльки одну из банок тушёнки, Батя сходил на кухню и вернулся с упаковкой пакетированного чая, чашкой и пачкой найденных на полке над плитой галет. Несколько чайных пакетиков бросил в кастрюльку, предварительно оторвав ярлычки, и, не дожидаясь, пока разогреется тушёнка, захрустел галетами.
Снова сходил на кухню, принёс ложку и прихватку для горячего. Ножом вскрыл нагревшуюся банку, поставил на огонь вторую. Налил в чашку чая и принялся наворачивать тушёнку. Поужинав, взялся за карту. Внёс на неё ещё пометки о времени и местах появления тумана. Убрал. Погасил горелку. И завалился спать на хозяйской двуспальной кровати, предварительно закрыв дверь имевшегося в квартире балкона.
Проснулся Батя от пронзительного скрипа – словно ногтем по стеклу провели, – и громкого, близкого урчания. Вскочил и не сразу поверил в то, что видит по ту сторону окна.
Упёршись уродливым носом в стекло и водя по нему когтистыми лапами, на балконе сидела крупная тварь с головой, приплюснутой с одного бока.
«Моллюск! Как он сюда попал? – обливаясь холодным потом, подумал Батя, медленно сполз с кровати и, двигаясь как можно плавнее, отступил в глубину комнаты, поближе ко входу в прихожую. – С крыши? Или зашёл в подъезд и поднялся по лестнице?»
Как бы оно ни было, но уютная квартира из безопасного места в один миг превратилась в ловушку. Скорее всего, тварь пока не учуяла и, главное, не увидела Батю, иначе давно бы уже разнесла стекло и вломилась в квартиру. Медленно и плавно, обливаясь холодным потом, командир продолжил отступать в сторону прихожей – там, за углом, он окажется вне зоны видимости. Тварь всё это время медленно скребла когтями по стеклу, пробовала его языком и острыми, иглообразными зубами, но пока вела себя смирно.
Только оказавшись в прихожей Батя вдруг понял, что всё это время почти не дышал. Появление твари застало его врасплох, адреналин, который обычно наглухо уничтожал страх, выделился слишком поздно и слишком резко так что командира аж затрясло от осознания, что он только что едва не стал едой – совсем как его бойцы и те несчастные дети. Тихо подхватив по привычке собранный ещё с вечера рюкзак, Батя так же тихо обулся и выглянул в глазок на двери.
На лестничной клетке было слишком темно, так что ничего разглядеть не удалось. Батя плавно открыл дверь, готовясь к тому, что сейчас услышит уже привычное урчание и всё-таки окажется в зубах какой-нибудь твари. Но
