Метка Дальнего: Чужие Долги - Александр Кронос

— Да я тебе говорю, там настоящий монстр был! — доказывал один гоблин другому, размахивая руками. — Спарри-тап врать не станет! Кто-то сырой мглистой рыбёшки пережрал походу снова. Вот и вштырило рыгалика.

— Ага, — коротко заржал его собеседник. — Ты ещё скажи, что эт кто из магиков балуется. Алхимию варит и трущобным гоблам её колет. У тя там мозги или жижа болотная?

Я на момент притормозил, прислушиваясь к разговору. Но быстро убедился, что те погрузились в бессмысленный спор и потопал дальше. Слухи разлетелись — это было предсказуемо. Но как я и думал, никаких серьёзных последствий не было. Портовые трущобы с первого взгляда казались местом, где регулярно льётся кровь. И видимо, это впечатление оказалось полностью верным.

Хотелось забежать в лапшевню. Но сегодня я изменил маршрут — пересёк пояс трущоб другим путём. А делать крюк мне не захотелось. Тем более воздух был настолько пропитан запахами еды, что внутренний зверь рвал и метал, требуя немедленно наполнить желудок.

Больше всего соблазняли беляши и чебуреки. Но по итогу, я завернул в заведение, которое держали хмурые азиаты и заказал две порции плова. Которые тут же и сожрал, ловко орудуя пластиковой вилкой.

Мужчины, по виду напомниающие то ли узбеков, то ли киргизов, смотрели без всякой доброты во взгляде. Но выставить меня не пытались. А плов стоил всего по рублю за порцию. Много риса и приличное количество жирного мяса.

Потом я буквально заставил себя отдать рубль двадцать за три шоколадных батончика. Дорого. На фоне плова — несоразмерно. Зато удобно таскать с собой, чтобы при необходимости сожрать после боя.

Лакомство я плотно завернул в пакет, который дал с собой продавец. А его привязал к ремню, продев под ним и закрутив узел. Не слишком удобно, но в качестве временного варианта подойдёт.

Вот и порт. Вернее, та его крохотная часть, где чистят «ночную» рыбу. Сотни чистильщиков, расхаживающие охранники, приглядывающие за работой мастера.

На меня смотрят с удивлением. Некоторые, как ни странно — с бесящей жалостью. Но большинство безразлично скользит взглядом. Гоблинов здесь едва ли не две трети от работников. Ещё один оборванец никому не интересен.

Опускаюсь на ту же самую картонку. Отвечаю кивком на приветствие соседа справа. Вижу, как поджимает губы старичок напротив. И приняв нож, принимаюсь за чистку рыбы.

Но мозг царапает ощущение неправильности. Ему далеко до того, чтобы прийти в себя. При этом, режимы функционирования уже сменились. Теперь это не матрос, проснувшийся в кубрике стремительно тонущего судна. А он же, но плывущий по морю в шлюпке и гадающий, куда повернуть, чтобы достичь земли.

Вчерашние взгляды. Показательное молчание свенга, которого определили в помощники. Жалость в глазах некоторых чистильщиков, мимо которых я проходил. Реакция на моё сегодняшнее появление того старичка, что вчера подсказал по поводу полуторной нормы.

А ещё — звон монет, завёрнутых в ткань. Тех, что мастер выдывал остальных чистильщикам. Разум снова и снова прокручивает всё это в голове, пока руки расправляются с очередной рыбиной. Приходя к выводам, от которых яростно рычит внутренний зверь.

— Слышь, — толкает меня локтем сосед. — Ты чё такой молчаливый? Сёдня грят груз мутантной рыбы будет. Втройне платят. Токо молчок, лады? Я те по свойски, по-нашему.

Скашиваю взгляд на шепчущего гоблина. Скалю зубы в усмешке. И пружинисто выпрямляюсь.

— Кажется, у нас назрела важная беседа, — смотрю я в глаза слегка оторопевшему мастеру. — По поводу моей оплаты.

Глава XI

— Так мы всё обсудили, — взгляд мужичка, который на секунду метнулся к моему ножу, снова обретает твёрдость. — Три рубля за каждую норму. Или те чё, больше надо?

— Отнюдь, — сухо отвечаю я, не отрывая взгляда от его лица. — Столько же, сколько получают остальные.

Мастер, который к слову так мне и не представился, кривит губы в ухмылке.

— Не дорос ты права качать, мелочь, — в тоне сквозит пренебрежение, но вот на нож в моей руки он поглядывает. — Или садись и работай, или проваливай.

Вдох. Выдох. Останавливаю руку с ножом, которая подрагивает от желание метнуть его прямо в этого мужичка. Что странно — мозг полностью уверен в успехе этого мероприятия. Хотя ножи я последний раз метал лет двадцать назад, во время отдыха.

— Ты заплатишь мне разницу за прошлую смену, — в моём голосе прорезались отчётливые нотки ярости — зверь нашёл способ показаться внешнему миру. — И потом я приступлю к сегодняшней.

Вчера я принял рациональное решение. Не стал затевать конфликт из-за тридцати копеек, списав это на местные «бизнес-отношения». Мало в каком коллективе откажутся немного постебать новичков. Особенно, если это подстёгивает эго их босса, болтающегося около дна.

Но тот расклад, который я нарисовал сам себе сегодня, был совсем иным. Отступить сейчас и утереться — начать формировать привычку. А там недолго оказаться гоблином, что сидит около вонючего костерка в тоннелях, пьёт вонючее пойло и жрёт тухлую рыбу.

— Ты слишком много о себе возомнил, — черты лица мастера затвердели, а сам он нетерпеливо глянул в сторону ближайшей пары охранников, которая не спешила к нам подходить, что-то обсуждая между собой. — Боюсь, работать мы больше не сможем. И целым ты отсюда тоже не уйдёшь.

Любопытный поворот. Угрозы только пустые — варианты для отступления я уже наметил. В темноте будет несложно проскользнуть к насыпи, которая отделяла широченную полосу набережной от остального города. А потом выпустить зверя и перемахнуть через неё. Света здесь немного — они меня даже не заметят.

— Господин, — вдруг оживился давешний сосед, который и стал триггером для всей этой ситуации. — Помните, наш хозяин говорил, что ему нужен как раз такой гоблин? С норовом.

Непонятная какая-то фраза. Но это мне. Судя по лицу мастера, выражение которого тут же изменилось, он её смысл прекрасно уловил.

— Да… — медленно протянул он. — Было такое. Этот может даже подойдёт.

— Ну вот, — обрадованно заявил Шенки-тап. — Значит надо поговорить с хозяином.

— Без тебя знаю, что делать, мелкий, — огрызнулся вдруг мастер. — Заткнись и не отсвечивай.

На заранее спланированную сцену это похоже не было. Но и в то, что хотя бы один из них рассчитывает всерьёз предложить мне работу, не верилось. Таких перемен не бывает — если человек только что хотел переломать