Чужие степи. Часть 9 - Клим Ветров
Взлетал почти без разбега, планер, будто чувствуя мою спешку, тяжело оторвался от кочек и понёсся над самой землей. Высоко не поднимался, в голове сами собой складывались расчеты: скорость их колонны — километров двадцать, не больше. До парней — от силы пятнадцать. Значит, через сорок-пятьдесят минут они будут там. Может, раньше, если ускорятся.
Я делал крюк, уводя планер на север, подальше от реки. В ушах стоял гул мотора, в плече пульсировало уже совсем отчётливое, навязчивое покалывание — тело во всю зализывало рану.
Наконец под крылом мелькнула знакомая поляна. Сел плохо. Видимо поторопившись, чуть не угробил планер, он подпрыгнул на скрытой кочке и замер, едва не перевернувшись. Но времени на размышления не было. Только выбрался, из-под веток вынырнули фигуры.
— Живой! — первым подбежал Саня, его широкое лицо было напряжено. Взгляд скользнул по моей залитой кровью куртке. — Ранило?
— Пустяк, — отмахнулся я. — Слушай сюда. С юга, вдоль реки, движется колонна. Мотоциклы, броневик, танк — точная копия нашего «дупла». Через полчаса — час будут здесь. Встречать будем.
Слов не потребовалось. В глазах у парней промелькнуло оживление. Все разом зашевелилось, и вскоре воздух вздрогнул от сдавленного, кашляющего рыка заводившегося двигателя.
Одну пушку потащили к самой реке. Место нашли быстро — небольшая, промытая весенними паводками ямка на берегу, прикрытая с воды и поля густым, раскидистым кустарником. Длинный, конический ствол, больше похожий на карандаш, лег почти на землю, придавленный к самому краю ямки. Щит прикрыли срезанными ветками лозы и тальника, а на станины набросали пучки поблекшей травы и прошлогодних листьев. Издалека, даже зная где искать, разглядеть ее было почти невозможно — лишь смутная тень среди теней. С воды вообще не видно, берег мешает. Сектор обстрела получался идеальный — прямая наводка по пространству вдоль берега.
Второе орудие тащили дальше, в молодой перелесок на небольшой возвышенности. Здесь позицию выбирали тщательнее. Орудие вкатили в неглубокую лощину между двумя тополями. Ствол выглядывал меж двух стволов, маскировавшись упавшей веткой. Саму пушку, ее странный, будто составной из двух половинок щит, укрыли плащ-палатками, на которые набросали хвороста и травы. Эта позиция была для игры наверняка — фланговый огонь по тому, кто прорвется мимо речной засады.
Танк закатили в густой перелесок метрах в ста позади возвышенности, если все пойдет по плану, он будет решающим аргументом. Я же остался у той пушки, что у реки. Со мной был только Саня, у второй пушки, в перелеске, засел расчет из троих, в танке двое.
Торопясь, мы подтащили к орудию два ящика. Внутри, уложенные в гнезда, лежали длинные, с узкими наконечниками снаряды. Саня вытаскивал их по одному, снимал защитные колпачки. Аккуратно, чтобы не погнуть ведущие пояски. Часть сложил прямо в грунт у основания щита, в выкопанную за пару минут лунку. Еще несколько штук, — вперемешку бронебойные с осколочными, расставил, как дрова, вдоль станины орудия, с правой стороны, где мне было бы удобно их хватать.
— Твое дело — говорил Саня, — заряжать. Затвор клиновой, вертикальный. Вот рычаг. После выстрела дёргаешь на себя, гильза вылетает сама. Сразу — новый снаряд в патронник. Толкаешь от себя до щелчка. Всё. Не мни ведущие пояски, не роняй в грязь. И главное — не суй руки в патронник, пока я не дам команду.
Я кивнул, держа в руках снаряд. Он был тяжелее, чем казался, с узким, острым наконечником.
— Вес около четырех кило, — как будто угадав мои мысли, сказал Саня, не отрывая глаз от панорамы, прижатой к щеке. — Подавать будешь справа. Я скажу «заряд» — ты уже вкладывай. Без суеты. У нас три выстрела, от силы четыре, пока не накроют. Значит, каждый должен быть в цель.
Он снова замолчал, весь превратившись в зрение и слух. Я тоже замер, прислушиваясь. Сначала ничего, лишь ветер в кустах да отдаленный крик птицы. Потом, сквозь шум крови в ушах, я уловил его — далекий, прерывистый гул моторов, лязг гусениц по камням. Они приближались.
— Идут, — беззвучно выдохнул Саня, и его пальцы легли на маховики наводки.
Глава 5
Звук нарастал, превращаясь из отдаленного гула в конкретные, различимые шумы: прерывистый треск мотоциклетных моторов, более низкое урчание броневика и сухой, металлический скрежет гусениц танка, перемалывающих грунт. Они ехали не спеша, уверенно, не подозревая о засаде.
Саня, не отрываясь от панорамы, тихо, почти беззвучно, шевельнул губами, будто разговаривая с самим орудием. Его пальцы едва заметно подрагивали на маховиках. Я замер, сжимая в потных ладонях холодный корпус снаряда. Боль в плече притупилась, отодвинулась куда-то на задворки сознания, уступив место леденящему, кристально-четкому фокусу. Мир сузился до щели между ветками, желтоватого глаза панорамного прицела и лязгающей вдали техники.
Первым из-за поворота, медленно, как на параде, выполз мотоцикл с коляской. За ним второй. Фигуры в серо-зеленом, каски, ствол пулемета в коляске, смотрящий в нашу сторону. Они были так близко, что я различал пятна грязи на брезенте.
— Не торопись… — прошептал Саня. — Ждём главного…
Мотоциклы проехали мимо нашей позиции, не замедляя хода. За ними, покачиваясь на рессорах, выкатился угловатый броневик. Его пулеметная башенка медленно вращалась, ствол ползал вдоль берега, задерживаясь на кустах. На мгновение черный глазок ствола замер, глядя прямо в нашу сторону. Я затаил дыхание. Он видел? Нет. Башенка провела стволом дальше.
И тогда показался танк. Низкий, приземистый, с той же маленькой, нелепой башенкой — «двойка». Он пыхтел, выпуская клубы сизого дыма, его гусеницы с глухим шуршанием вдавливались в грунт. Расстояние — не больше ста пятидесяти метров. Идеальная мишень.
— По танку… — тихо скомандовал Саня, и его голос вдруг обрёл «объем». Маховики поворачивались с лёгким шелестящим звуком. Ствол орудия, едва заметно, пополз влево и вниз. — Готовься…
Я приподнял снаряд, поднёс его к казённику. Пальцы скользнули по гладкому, холодному металлу гильзы.
Всё произошло в следующее мгновение, но растянулось в сознании на долгие секунды.
Саня рванул спусковой шнур.
Грохот был оглушительным, физически ощутимым ударом в грудь и уши. Язык пламени метнулся из дульного среза, осветив на миг берег неверным, багровым светом. Орудие, несмотря на упоры, дёрнулось назад, станины на дюйм врезались в мягкий грунт. Горячая, вонючая волна пороховых газов обожгла лицо. Пустая гильза с лязгом вылетела справа, ударилась о щит и упала в траву.
