Хроники закрытого города - Улана Зорина

– Ну, – недоверчиво протянула Таня, сдвигая ноги подруги, чтобы сесть на диван.

– Мне приснился такой сон… – оживилась Светка и многозначительно округлила глаза.

– Ну, что замолчала?

– Да мне как-то неудобно даже…

– Ой, брось, – отмахнулась Таня, а у самой глаза зажглись жадностью. – Давай колись, не томи.

– Бль, ну помнишь того, толстого… Мужа хозяйки?

– Проша, кажется?

– Да, точно, Прохор… Вот он мне и приснился, – замялась Светка. Щеки её предательски вспыхнули, а глаза виновато забегали.

– Ну-ка, ну-ка, отсюда и поподробнее! – насторожилась подруга, а взгляд сверкнул озорством. – Что он там с тобой делал?

 Светка покраснела, как рак, и, прикусив губу, стыдливо потупила взор.

– Да ну, правда, что ль? Я угадала? Вы что, трахались? – ещё не совсем осознавая произошедшее, вытаращилась на подругу Таня. – Ты? С мужиком? – обухом по голове пришло понимание.

– Ну, Тань, это же просто сон! – пискнула в своё оправдание Светка.

– Ага, – захихикала та. – Твои тайные желания… Ах, Проша… Ещё… Ещё… Ты такой мягонький, такой сдобненький, настоящий мужчинка… – накинулась Таня на подругу, щекоча ту и приговаривая: – Ну давай же, давай! Засунь в меня свою толстенькую сосисочку…

 Вяло отбиваясь и еле сдерживая смех, Светка наконец-то не выдержала и, обхватив ладонями покрасневшее лицо подруги и виновато заглядывая в смеющееся глаза цвета молочного шоколада показала язык.

***

Затем был долгий весёлый день, розовый вечер и грустные лица при расставании.

– Когда ты останешься на ночь, мне тут безумно скучно одной? – стукнула Светка пальцем подружку по курносому носу.

– Скоро, конфетка.

– Обещаешь? – голубые глаза подёрнулись влагой.

– Клянусь, – выдохнула Таня и улыбнулась.

Позже, проводив автомобиль печальным взглядом, Светка вздохнула и присела на тёплый порожек. В дом идти не хотелось. Ленивый ветерок ласково теребил длинные волосы, то и дело бросал в глаза чёлку и беззастенчиво норовил распахнуть халатик. Незримыми пальцами поглаживал плоский живот, щекотал бёдра и прохладным языком проскальзывал между ног. Светка поёжилась и запахнула халат.

 Под звонкий стрёкот цикад и серенады лягушек она подняла голову к небу и грустно улыбнулась. Серебристая луна в окружении мерцающих звёзд будто бы подмигивала ей, настойчиво звала в свой фантастический хоровод. В наивные мечты так беспечно промелькнувшего детства. Где нет места печали, а лишь весёлая карусель планет и круговорот созвездий. Где от глаз учёных до сих пор скрывается жизнь на Марсе, а Луна состоит из вкусного сыра. Где в чудесном блюдце бескрайний космос бороздит маленький принц в поисках своей дивной принцессы. Слагает ей оды и сочиняет стихи, покорённый её красотой. А здесь, на Земле, белокурая девочка в одиночестве смотрит на мир голубыми глазами, широко распахнутыми, восхищёнными. Молча внимает грандиозной пучине первозданного ослепительного восторга.

 Вынырнув из своих мыслей, Светка сглотнула, с трудом отведя взгляд от звёздного неба. Тут, вдали от аляповатого мельтешения городских огней, оно казалось глубоким, бескрайним и до одури прекрасным. В горле у неё пересохло. И вспомнив, что видела на кухне бутылку вина, Светка встала. В лицо ей пахнула озёрная свежесть, и пить захотелось сильнее. «Какая умница, Таня, что привезла вино. Оно как раз сейчас кстати», – улыбнулась своим мыслям Светка и скрылась за дверью.

 За ней, скрываясь в густой тени, прошмыгнула объёмистая фигура в мешковатом костюме. Подсыпав супруге снотворное в чай, он чёрной молнией примчался к коттеджу и теперь нетерпеливо топтался у окон, попеременно заглядывая в каждое. Маслянистыми глазками ощупывал фигурку жилички, вспоминая вчерашнюю ночь, в ожидании новых свершений. Вот она уже открыла вино, его бутылку с сюрпризом, и наполнила бокал до краёв. «Что ж, – пальцы дрожали от возбуждения, когда он потянулся к ширинке, – осталось недолго, а потом…» Глазки его закатились, и он в предвкушении сжал трепещущую плоть.

Глава 11

 Она ворвалась в гостиную, как фурия, яростно сверкая глазами и кривя губы в оскале презрения. В голове было тысячи слов, но ни одно почему-то не проталкивалось через горло, не прокатывалось по языку, не срывалось с кончика каплей острого яда.

 Первое, что сразу бросилось ей в глаза, это голый обвислый зад. Такой знакомый, лоснящийся, он ритмично дёргался меж раскинутых ног.

– Нет! – взвыла обманутая супруга, вложив в горестный вопль всю боль разбитого сердца.

 Колени предательски дрогнули, и тучная женщина покачнулась. О, как хотелось ей сейчас беспомощно рухнуть на старый потёртый ковёр. Свернуться жалким калачиком. Втянуть голову в плечи. Уйти внутрь себя и спрятаться от невыносимого зрелища. Забыть всё, что увидела, и просто рыдать. Отчаянно, в голос, жалея себя, свою жизнь, свою рвущуюся на клочки душу.

 Но оцепеневшее тело напрочь отказывалось двигаться, а там, где только что пылал огонь бессильной жалости, разгоралось другое, раздирающее нутро пламя неистовой ненависти. Нет, она ни за что не покажет свою слабость ни сейчас, ни потом, только не перед этой шалавой и, тем более, не перед этим червём!

 Судорожно глотая воздух, она пыжилась, раздувала щёки и злобно таращилась на ошалевшего мужа. Тот, не веря своим глазам, проклиная в душе белый свет и лихорадочно соображая, отскочил от девушки и, путаясь в спущенных штанах, замахал руками.

– Дорогая, это не то, что ты думаешь… – голос предательски дрогнул. Горло сдавил спазм, и мужчина закашлялся. Опавший орган забавно подпрыгнул и изверг на ковёр мутную вязкую каплю. Брови Марфы сурово сдвинулись, вся гамма эмоций отразилась на побагровевшем лице, и, сжав кулаки, она выплюнула:

– Правда, Проша? А что же я сейчас думаю?

 Он хотел было ответить, но быстро умолк, повинуясь взмаху пудовой ручищи.

– Как мой любимый супруг мило воркует с девчонкой? Или нет… не воркует. Втыкает… Да, сладенький?

 Кое-как сумев натянуть брюки, Прохор сглотнул. Всегда румяное лицо его сейчас походило на восковую маску.

– Нет… Я не виноват… Это она… Она сама… Я не хотел… Пышечка, ты же знаешь… – губы его мелко тряслись, зубы стучали, и слова получались сухими и рубленными.

– Ах, это она виновата? Эта белобрысая дрянь соблазнила моего честного мальчика? – бабища с ненавистью покосилась на раскинутые голые ляжки сломленной бабочки. – Она так тебя хотела, что аж заснула в процессе?

– Д-да… – обреченно выдохнул Прохор. Уши его вспыхнули то ли от стыда, то ли от страха. Он до жути боялся эту вспыльчивую суровую женщину. А точнее её тяжёлую руку. «Что ж, – понуро повесил он голову, – всё равно уже взбучки не миновать».

– Да? – закипая, прошипела Марфа, злобным взглядом сверля сжавшегося супруга. Прохор зажмурился и втянул голову в плечи, словно бы ожидая удара.

 Одним шагом преодолев расстояние до дивана,