Меч Черный Огонь - Джеймс Логан
Сердце Лукана упало при виде ключа, поблескивающего в свете фонаря и раскачивающегося на цепочке. Он поднес руку к горлу, пытаясь опровергнуть то, что видел собственными глазами. В его пальцах ничего не оказалось. Дерьмо. Приступ паники заставил его вскочить на ноги.
— Эй, — сказал он, делая шаг вперед. — Это мое.
Фигура резко подняла голову, уставившись на Лукана горящим желтым глазом под капюшоном.
Что, черт возьми…
Затем фигура резко развернулась и скрылась в темноте переулка.
О, дерьмо…
Лукан побежал за ним, на ходу сорвав фонарь с крюка. Фонарь раскачивался в его руке, отбрасывая яркий свет, пока он преследовал вора по множеству узких проходов и переулков. Его колено ударилось о бочку, когда он резко повернул, но он был так сосредоточен на том, чтобы догнать фигуру впереди себя, что почти не почувствовал боли. Однако вор был быстр, и расстояние между ними увеличивалось; теперь он видел только мелькание птицеподобной фигуры, исчезающей за углами. Паника следовала за его собственными безумными шагами. Он не мог потерять ключ, не тогда, когда был так близок к получению ответов, которые искал.
Растущий страх Лукана отступил, когда он свернул в другой проход и обнаружил вора, стоящего посреди переулка. Когда он резко затормозил, то понял почему: за ними возвышалась отвесная стена высотой не менее восьми футов.
Тупик.
— Хорошо, — сказал Лукан, тяжело дыша и ставя фонарь на землю. — Веселье окончено. Отдай его обратно.
Вор наклонил голову и поднял ключ Лукана, как бы говоря: Ты серьезно хочешь его?
— Да, — ответил Лукан, делая осторожный шаг вперед. — Отдай мне ключ, и я забуду, что произошло. Черт возьми, я даже дам тебе пару медяков за то, что ты устроил мне хорошую погоню. Что скажешь?
Фигура посмотрела на него, и Лукан снова заметил мерцающий глаз под капюшоном. Казалось странным, что простой вор утруждает себя такой театральностью. Несколько ударов сердца они смотрели друг на друга, затем фигура пожала плечами и протянула ключ.
— Хороший выбор, — сказал Лукан, с трудом скрывая облегчение в голосе, и протянул руку.
Вор отдернул руку как раз в тот момент, когда пальцы Лукана были готовы сомкнуться вокруг ключа.
— Эй, — запротестовал Лукан, но фигура уже мчалась к стене. — Деваться некуда, — крикнул он ей вслед. — Так что перестань валять дурака и… — Он замолчал и, не веря своим глазам, смотрел, как вор с легкостью взбирается по отвесной стене. Достигнув вершины, вор повернулся и посмотрел на него сверху вниз. Медленно подняв когтистую лапу, он изобразил, что снимает шапку.
Издеваясь над ним.
— Ты, ублюдок, — выругался Лукан. — Не смей…
Вор повернулся и исчез в ночи.
Глава 4
КОФЕ И ПРИЗНАНИЯ
Лукан пил уже четвертый стакан кофе за утро, когда Ашра и Блоха присоединились к нему в общей комнате гостиницы. Они обе были в постелях, когда он, наконец, нашел дорогу в их гостиницу, но он мог сказать, что Ашра не спала; каким-то образом он чувствовал ее осуждающий взгляд даже в темноте.
Точно такой же взгляд она направила на него сейчас.
— Лукан! — воскликнула Блоха, практически запрыгивая на скамейку напротив него. — Ты видел снег?
— Видел.
— Немного осталось на подоконнике. Смотри! — Девочка протянула руку, в которой был быстро тающий снежок. — Очень холодный, — добавила она с улыбкой.
— И мокрый, — ответила Ашра, мягко отводя руку Блохи от стола.
— У них есть булочки с корицей? — спросила Блоха, обхватив снежок ладонями, как будто это был драгоценный камень. — Или, может быть, я возьму медовый пирог. — Она соскользнула со скамейки и направилась на кухню.
— Только ничего не кради, — крикнул Лукан ей вслед. — Убедись, что они запишут это на наш счет.
Девочка щелкнула на него мизинцем и убежала.
— Ты рано встал, — многозначительно заметила Ашра.
— Не мог уснуть, — ответил Лукан, делая глоток кофе. Это была правда; он спал урывками, и те немногие часы, которые ему удалось поспать, были наполнены снами о желтоглазой птице. Все остальное время он просто лежал в темноте, проклиная собственную глупость. Он выскользнул из постели сразу после пятого колокола и с тех пор пребывал в мрачных раздумьях, снова и снова прокручивая в голове вчерашнюю встречу и страшась необходимости рассказывать остальным о том, что произошло. Но теперь, когда этот момент настал, он не чувствовал себя готовым встретиться с правдой лицом к лицу. Поэтому он уставился на свое отражение в чашке с кофе, чтобы еще немного оттянуть стыд и смущение.
— Кофе помогает от похмелья? — наконец спросила воровка. Она поняла, что что-то не так; это было ясно по изгибу ее бровей и тяжести взгляда.
— С чего ты взяла, что оно у меня есть?
— Когда ты вернулся, я почувствовала исходящий от тебя запах спиртного. — Ашра сморщила нос. — На самом деле, чувствую до сих пор.
— Подожди, ты был пьян? — обвиняюще сказала Блоха, присоединяясь к ним. Ее подбородок был весь в сахаре, а снежок в руке сменился на недоеденный медовый кекс. Лукан не хотел бы знать, где это закончится.
— Ты сказал, что выпьешь только один стаканчик, — продолжила она, прищурившись.
— Кровь Леди, — выругался Лукан, — даже не начинай.
— Почему ты такой ворчливый? — спросила девочка, отправляя в рот остаток пирога и продолжая болтать. — Я думала, ты будешь в восторге от открытия хранилища. — Она проглотила кусок и обсосала пальцы, на ее лице появилась хитрая улыбка. — Это потому, что ты надеялся на кое-что… — Она издала несколько преувеличенных звуков поцелуя.
— Я думаю, — возразила Ашра, не отрывая взгляда от горла Лукана, — что все гораздо серьезнее.
Блоха нахмурилась, услышав мрачный тон воровки, и перевела взгляд с нее на Лукана.
— О, — сказала она, и ее глаза расширились, когда она заметила отсутствие ключа на шее Лукана. — Нет, ты этого не сделал.
— Сделал, — признался Лукан, уставившись в стол.
Прошло несколько ударов сердца, пока все, включая Лукана, пытались переварить это признание. Даже сейчас он не мог до конца в это поверить.
— Итак, ты потерял свой ключ, — подсказала Ашра.
— Нет, — сказал Лукан, встретившись с ней взглядом, и пожалел об этом, когда увидел, какой тот острый. — Его у меня украли…
— Мы провели здесь всего одну ночь, — ответила воровка. В ее голосе было даже больше раздражения, чем в ее взгляде. — Одну. И ты идешь и делаешь что-то подобное.
— Ты вообще позволишь мне объяснить? — огрызнулся
