Вечерние волки - Елена Булганова
Поднялись по лестнице на второй этаж, и тут сразу на площадке навстречу нам попались двое парней: один сильно хромал, второй его поддерживал и страховал.
– Ильюха, что случилось-то?! – дернулся к хромающему Тобольцев.
Почему-то вид у обоих парней сделался смущенный, а Илья – парень из параллельной группы – сказал отрывисто, сердито:
– Да что, сам не видел, что на улицах делается? Назад мы ехали в объезд, центр не пересекали, хотя понятно было, что спокойствием в городе и не пахнет.
Второй парень, Сергей Демин, прислонил приятеля к стене и отчитался:
– Дело плохо, народ повсюду штурмует магазины. Мы поначалу пробовали их отстаивать, но сейчас уже, наверное, все разграбили. На площадку перед больницей постоянно прибывают вертолеты, в основном спецназ, взяли центр в оцепление. Но это только сеет панику, люди всеми возможными способами пытаются бежать из города: через лес, по железнодорожным путям – как угодно. Володька, учти, наши все уже на пределе. Большинство разошлось по домам, некоторые пришли сюда, тебя дожидаются. Не понимают, куда ты подевался…
– Я тоже не прохлаждаюсь, если что, – отрезал Тобольцев.
– Да я ничего такого… Но и ты пойми: почти все травмированы в этих уличных потасовках. А скоро ночь, света нет, наши говорят, что должны быть с семьями.
– До ночи вообще-то далеко еще! – не смогла промолчать я. Глянула заодно на часы: время двигалось к часу дня.
– Да это понятно, Сав, но ведь стемнеет уже к шести, – развернулся ко мне всем корпусом Демин, я только теперь углядела, что у него рассажена верхняя губа, он то и дело промокал ее рукавом. – Тут одна из девочек рассказывала, что в город привезли прожекторы, светодиодную технику, всякие генераторы – но все равно ничего у нас тут не светит, прикинь? – на последних фразах Сергей понизил голос, взгляд у него стал испуганный. – Только у машин пока фурычат фары.
Володя хмыкнул, словно давая понять, что совсем не удивлен. Я, в общем, чувствовала то же самое. Проклятие на новинках техники не обскачешь.
– Насчет эвакуации ничего не слышно?
Серега помотал головой, а стоящий до того молча Илья уточнил:
– Ну, мы спрашивали у военных, по их лицам все стало ясно. Никакой эвакуации не будет, пока они считают, что неадекваты – это типа зараженные. И что в любой момент могут появиться новые.
Он помолчал, поковырял ногой пол.
– Да, и вот еще важно: с семи вечера в городе вводится комендантский час. Никакого движения по улицам, везде будут вооруженные патрули. Об этом расклеили объявления, но без эксцессов наверняка не обойдется.
– Ладно, вы ведь уже по домам расходились? Ну и идите с миром, – отрезал Тобольцев совсем не мирным тоном. – С остальными сейчас сам побеседую.
И зашагал вперед, не заметив протянутой Серегой руки, так быстро, что я едва за ним успевала. Коридор тонул во мгле, хорошо хоть оставались открытыми двери некоторых аудиторий. Но все равно приходилось двигаться на ощупь, и я замерла на месте, когда сзади раздался топот. Но это Сергей догнал нас, сказал как ни в чем не бывало:
– Фух, помог Ильюхе одеться – и назад. Слушай, только надо что-то придумать, понимаешь? Иначе все разбегутся.
– Понимаю, – неожиданно миролюбиво произнес Володя. – Слушай, а помнишь, я тебя как-то в городе встретил, ты с гитарой шел?
Демину понадобилась пара секунд, чтобы переключиться. Потом ответил недоумевающим голосом:
– А, ну так я в Доме молодежи занимаюсь, это мы тогда к конкурсу готовились, а что?
– Сможешь сбегать за гитарой? И мухой вернуться сюда?
– Да зачем? – совсем обалдел парень; я, кстати, тоже. – Сейчас, понимаешь ли, как-то не до песен, все думают о семьях и как ночь пережить.
– Ты вроде как вернулся? – проникновенно спросил его Володя. – Так вот, я тебе дал задание. Твое право – его проигнорировать.
Поймал меня за руку и зашагал по коридору.
– Через полчаса подгребу! – донеслось нам в спины.
Володя хмыкнул – и взялся за меня:
– А ты, Сав, какие таланты имеешь? Поешь, танцуешь?
Мне поплохело от тревоги за приятеля. Уж не заделался ли Володя неадекватом, что я тогда Лиле скажу?
– Так, выкладывай, что задумал, иначе с места не сдвинусь, – вросла я каблуками отсыревших туфель в каменный пол.
Тобольцев, уже уйдя на десяток метров вперед, вернулся, встал совсем рядом, в полутьме приблизил свое лицо к моему – он улыбался, вопреки всему ужасу, что творился вокруг.
– Да вот придумал, Сав! Помнишь, когда утром шли к монастырю через центр, видели на площади деревянный помост?
– Ну да, это сцена, ко Дню города.
– Во-от, до Дня города еще нужно дожить, а мы, пожалуй, сегодня ею и воспользуемся. Устроим концерт.
– Зачем? – ахнула я.
– Затем, что люди такого сейчас меньше всего ожидают. У них просто перемкнет что-то в головах, если, конечно, у нас получится. Все эти компашки, что шляются по центру, начнут подтягиваться к сцене, мы сможем делать объявления, предупредить насчет комендантского часа, еще что-то важное. Конечно, трудно будет собрать ребят, но у меня много знакомых среди поющих и играющих, я же конкурс «Песенная весна» в городе второй год организую.
– Лиля здорово поет, – сообразила я. – Романсы лучше всего.
– Да я в курсе. Но она не сможет, наверно, и не захочет… ну, сама понимаешь, каково ей сейчас.
– Для города сможет, – в этот момент я была готова поручиться за свою подругу.
– Тогда сейчас поговорю с теми, кто еще не разбежался, – и сходим за ней.
В аудитории сбились за сдвинутыми партами человек пятнадцать наших, девушек даже больше, чем парней. Выглядели все подавленными, испуганными, и разговор у Володи с ними состоялся короткий. Он вкратце изложил свою идею насчет концерта – и после короткого изумленного замешательства разом оживились лица, посыпались предложения. Тихая Надя Миклашевская вдруг призналась, что играет на скрипке, чем здорово меня поразила. Было принято решение собраться в центре у сцены через час, Володя брал на себя переговоры с полицией.
А потом мы с ним поехали к Лиле. Когда она, услышав наши голоса, отперла нам дверь… ну, я-то слишком хорошо знала свою подругу, чтобы по одному ее взгляду понять: что-то не так в квартире. Как только Володя, который и по пути продолжал фонтанировать идеями, слишком громко произнес нечто вроде «Вот, Лиль, доставил твою подругу в целости и сохранности», она с напряженным видом подалась вперед и чуть прикрыла за своей спиной внутреннюю деревянную дверь, возвращенную на место и забитую фанерой. Как будто боялась потревожить кого-то в недрах
