Ненормальность - Нина Море
- Артем, я хочу знать, что с Матвеем! – но меня никто не слышит, а после я дергаюсь, потому что кто-то кладет мне ладонь на плечо. – Гошка? – почти пищу, оборачиваясь, не веря глазам. – Что ты тут делаешь?
- Я как увидел, что доктор Женя тебя везет, так сразу и батюшке позвонил, только он не мог, - шепчет Гошка. - Идем, Катя, только тихо, - подносит указательный палец ко рту, озираясь по сторонам.
- Как ты меня увидел, даже охранники не заметили, - бегу за Гошкой по каким-то зарослям. Мой интерес оправдан. Неужели я была так заметна?
- По глазам Жени и понял. Он исправляется.
Спешим в кромешной тьме, я бегу наугад, полностью доверяя юродивому Гошке. Оборачиваюсь на миг, когда слышу сирену скорой помощи. Замираю.
«Это к моему Матвею! Его спасут!»
- Идем, Катя, спасут-спасут твоего мужа…
- Он мне не муж… - говорю Гошке, утешающе. Он, наверное, не понял, кто мы с Матвеем друг другу. Решил, что мы семья.
- Пришли, - останавливается Гошка, а я вижу на трассе тормозящий автомобиль батюшки. – Беги, - подталкивает меня мой новый друг.
- Спасибо тебе, Гошка! – бегу, оборачиваясь и видя, как юродивый машет мне рукой на прощанье.
Добегаю до машины, открываю дверь.
- Серафима? – я теряюсь, видя за рулем дочь священника.
- А что? Сюрприз не удался? Не поедешь со мной? - улыбается, хлопая на сиденье рядом с собой, и я быстро сажусь. А следом Серафима круто разворачивается и ускоряется.
- А где отец Олег? – спрашиваю, стараясь быстрее пристегнуться.
- Ногу сломал, - запросто отвечает.
- Как сломал?
- Вот так! Доброе дело бывает наказуемо.
- Серафима… - я теряюсь, чувствуя вину. – Это все из-за меня!
- Ой, да ладно тебе, ему не в первой! – Серафима перестраивается, снижая скорость, а я выдыхаю. – Он просил передать, что это все волки, - Сима смеется. – Это они позавидовали.
Оборачиваюсь в сторону удаляющейся дороги, что вела к дому Матвея.
- Как ты? Удалось спасти жениха? – уже с долей печали произносит Серафима.
- Матвей узнал меня…
Смотрю на свои руки, что в багровых ранах. Мать Матвея умерла… Перед этим чуть не убила своего сына и меня… Но мы живы… Кто-то сохранил нам жизнь. Кто-то послал мне всех этих людей, что помогли. Я не одна… Так убеждал меня Матвей в моем сне.
Матвей произнес мое имя, когда очнулся. Он помнил меня. Ведь так? Он ведь жив…
«Увижу ли я тебя, Матвей? Вспомнишь ли ты меня снова?»
«Но просто живи, мой Матвей… Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты жил…»
Глава 21
Никогда не думала, что дни, недели и месяцы могут бежать, как песок сквозь пальцы, и при этом будут так заметны и мучительно долги, с постоянным ощущением пустоты и безысходности. Я никогда и не думала, что буду сторонним наблюдателем за своей жизнью, что буду еле доживать до вечера, а потом обрушиваться на кровать, чтобы наконец-то забыться сном... в котором снова не увижу Матвея.
Теперь, я не люблю просыпаться по утрам. Не люблю вспоминать, что не могу быть рядом с дорогим человеком. А потом, словно поднимая себя за шкирку, опять несу себя на учебу и работу. По началу, я горько плакала в подушку, кричала от душевной боли. А теперь, чувствую просто апатию и опустошение. Анабиоз.
- Катя, ты понимаешь, что это как-то… безответственно, - мама вздыхает в трубку. – Надо доводить дело до конца. Ты же учишься на бюджете…
- Мама, я пока не бросаю учебу… Но я решила, что в следующем году поступаю в медицинский колледж…
- Катя, ну о чем ты? Высшее образование - это не тот колледж. А медсестра – это совсем не серьезно.
- Я решила, что два года математики для моей жизни будет достаточно, - улыбаюсь, но выходит горько. – Я хочу связать жизнь с медициной.
- Ты подумай. Сейчас для девушки очень важно высшее образование. А ты тратишь время не на учебу, а на работу, собралась бросать такой престижный университет! Тебе осталось доучиться два года! Давай доучись, а потом поступишь в свой мед.
- Все будет хорошо, мама, мне пора… Правда…
- Давай, приезжай на выходные, все обсудим! Это все не дело...
Кладу трубку, выходя из книжного магазина. Рабочий день окончен, и мне сегодня некуда спешить. Я опять вру, что мне нужно куда-то успеть, просто я измучена разговором, а для мамы всегда должна быть уважительная причина, почему я не приезжаю и стала редко общаться с родителями. Я знаю, что папа ругается. Для него мое решение оставить институт на следующий год равносильно тому, что я собралась идти по наклонной. А мама боится мнения знакомых и коллег, которые, если узнают, что я бросила универ, сложат обо мне самое скверное мнение. Мама тоже сложила свое...
Но мне все равно. На меня уже давно не влияет людское мнение.
Прошло три месяца, как очнулся Матвей… И пропал из моей жизни. После того дня, я все ждала, когда ко мне явятся стражи порядка. Но никто не пришел. Хотя, я ждала. Тогда бы я узнала о Матвее… Информации в газетах не было, как не было и новостей в интернете о случившемся. Павел, что Юзернейм, удалил свою страницу в соцсети, его номер стал недоступен. На странице девушки Алины все было глухо, только пестрили ее многочисленные селфи. Артем не отвечал, последний пост на его странице в соцсети под фото окна иллюминатора гласил «прощай, старая жизнь». Доктор Борисов… пропал. Я не могла узнать о Матвее ни от кого. Помог, как мог, Гошка. Сказал, что дом Матвея опечатали, что там больше никто не живет. А что доктор Женя отправился за спасением души… чтобы это ни значило. Батюшка Олег оправился, его нога срослась. Говорит, что упал неудачно, когда красил стену храма.
Бреду по мощеной дороге к своей остановке. Я словно приведение, призрак. Сажусь в троллейбусе возле окна, рассматривая по привычке прохожих. Сегодня такой теплый осенний день, яркое солнце, золотое, и голубое небо, с деревьев летит листва. Не хочу сегодня домой. Там будет слишком громкой моя боль. Она будет отражаться от стен и фонить, и разрушать, как радиация, усиливая мою тоску и одиночество.
Троллейбус едет медленно, огибая сквер с зоной парка. А
