Любить зверя (СИ) - Володина Таня

— У меня чакра сейчас отвалится, — пожаловалась я.

Зоя рассмеялась так заливисто, что Гром попятился и заржал на всю округу.

***

Я ходила на Ярцевские конюшни каждый день — иногда с Димой и Антоном Калачом, которые там работали. Мы выползали из своих коттеджей на рассвете, ёжась от ноябрьского холода и пряча головы в капюшонах. В хорошую погоду топали пешком три километра, а в дождь и ветер доезжали на Димкиной машине.

Дима работал ветеринаром и заместителем Зои, а Антон чистил и изучал свои сокровища в отдельном домике, который превратился в штаб раскопок. Там постоянно тусили студенты-археологи, а раз в неделю профессор читал бесплатные лекции о происхождении человека. На эти лекции собиралось больше народу, чем на премьеру боевика в местном кинотеатре.

Иногда я проделывала путь до конюшни одна. Депрессия и навязчивые мысли о бесполезности жизни не отпустили меня, просто я поняла, что они тоже бесполезны. В своём отчаянии я достигла дна и валялась там, как утопленница, запутавшись волосами в водорослях и пялясь сквозь толщу мутной воды на нормальный мир.

Как моя мёртвая мама, потерявшая папу.

Временами я больно щипала себя, чтобы удостовериться, что до сих пор жива.

Прошло несколько недель, как мы с Эллом расстались.

Марк нервничал. Беспокоился, что я отдаляюсь от него. Он возил меня в Питер в театры и рестораны, общался со мной и всячески развлекал. В октябре мы съездили на выходные в Италию. Раньше я мечтала увидеть вечный город, но сейчас мне было лень выйти из отеля. Даже ради Марка я не смогла сделать усилие, чтобы встать с кровати. Водоросли не пускали. Я бы поняла, если бы он разлюбил меня и подал на развод, но он не разлюбил.

Наш брак стремительно деградировал. Секс превратился в истязание для обоих: я ничего не чувствовала, а Марк всё чувствовал слишком остро. Особенно он страдал от того, что не мог оставить меня в покое. Его желание никуда не делось из-за того, что я не откликалась на ласки. Он продолжал трахать меня каждую ночь с остервенелостью насильника. Мне было всё равно — ни больно, ни приятно, никак. Я даже об Элле в те моменты не вспоминала.

Когда я прибилась к Зоиной компании и начала кататься на лошади, Марк обрадовался. Он называл это иппотерапией и активно поддерживал моё новое увлечение. А мне просто нравилось общаться с Громом. Зоя оказалась права, мы поладили. Мы чувствовали друг друга с полувзгляда. Через месяц ежедневных занятий я могла проскакать галопом много километров, и моя нижняя чакра спокойно переносила нагрузку.

Я договорилась с Зоей и выкупила Грома на полгода вперёд, чтобы моего красавчика не использовали для занятий с другими всадниками. Мне хотелось брать его в любое время и кататься без ограничений. Обычно мы скакали по близлежащим лугам и полям, уже замёрзшим и неприютным, но в лес не заезжали. Он всегда темнел где-то рядом, сковывая сердце страхом. Иногда мне казалось, что кто-то из леса за мной подсматривает, но не бабай и прочие мифические лесные жители, а человек. Кто-то злой и опасный.

После прогулки мы заезжали к бабушке. Она угощала Грома морковкой, а меня — травяным чаем и карельскими пирожками с картошкой. Мы чаёвничали и болтали час или два, иногда почитывали любовный романчик по выбору бабушки. Вечером я возвращала Грома на конюшню, а сама шла домой. Если уж совсем было муторно на душе, то слонялась вокруг Антона или Зои, мешая им работать.

Один раз я не выдержала и залезла в шкаф в своей комнате. Ткнулась носом в ворох одежды, которую носил Элл, и замерла. В пруд, где лежало моё бездыханное тело, словно динамит бросили. Я вспомнила всё: как нашла и отмыла его от грязи, как благоговела от его красоты и вызывающей сексуальности, как перевязывала раны и таскала еду, от которой он плевался. Как злилась на него за упрямое молчание. Как он поцеловал меня, не устояв перед соблазном, — один-единственный раз. Как порвал отношения после объяснений. Как попрощался со мной ранним утром и исчез навсегда. Как залез на пятый этаж и вывел бабушку из летаргии — в качестве прощального подарка, наверное, или просто из любви ко мне.

Он идеально мне подходил.

А я идеально подходила ему.

И мы оба это знали.

Как-то Зоя сказала:

— Завтра из города приедет группа туристов, мы планируем поход к саамскому лабиринту. Утром туда — вечером обратно, обед включён в стоимость тура. Поедешь с нами?

— А что там интересного?

— Да ничего, просто груда камней, — Зоя пожала плечами. — Зато проведём день на свежем воздухе.

— Поедете на автобусе?

— Нет, верхом. Туда нет нормальной дороги. Если ехать на автобусе, то придётся идти пешком семь километров.

— Ну не знаю.

К нам подошёл Димка:

— Поехали, Уля, я тоже буду в группе. Кому-то же надо следить, чтобы туристы не навредили лошадям. Заодно попробую себя в качестве гида. Я тут порылся в городских архивах, изучил историю лабиринта.

— И что выяснил?

— Выяснил, что это «место силы», — он изобразил пальцами кавычки. — Если правильно пройти лабиринт, сбываются самые заветные желания и происходят чудеса.

— Прикольно.

— А я слышала, что это портал в параллельный мир, — заметила Зоя.

— Одно другому не мешает, — уверенно заявил Дима.

Зоя усмехнулась:

— Ты прав! Чем больше тайн и загадок, тем лучше! Будем привлекать туристов мистикой.

— Это про этот лабиринт Антон сказал, что он построен ещё во времена неандертальцев? — спросила я.

— Угу, — кивнул Дима.

— Тогда я с вами, — решилась я. — Есть у меня одно сокровенное желание.

10. Саамка

Внезапно мне захотелось глянуть на место неандертальской силы. В исполнение желаний я не верила, хотя вот в Стену Плача люди засовывали записочки с просьбами к Богу, и, говорят, некоторые желания исполнялись. Главное — верить.

Марк поддержал моё решение поучаствовать в конном походе и вечером позвонил Зое. Обсудил с ней подробности. Она убедила Марка, что это абсолютно безопасно. Большая часть пути проходила через лес вдоль реки, но тропы там нахоженные, туристические, с оборудованными местами для пикника и укрытиями от непогоды. На всякий случай Марк включил на моём телефоне функцию по отслеживанию перемещений. Я не протестовала. Если он хотел знать, где я находилась каждую минуту, проведённую без него, — он имел на это право. После всех тех проблем, что я ему доставила.

Зато бабушка долго уговаривала меня отказаться от похода. Мне с трудом удалось её успокоить. Пообещала, что постоянно буду среди людей, не отстану от группы и не подойду близко к лесу. Хотя я не понимала, чего боялась бабушка. В конце концов, в лесу не было ничего страшного: моя мама погибла по неосторожности, а не потому, что её утащил бабай. Бабая не существовало.

Вообще ничего в этом мире не существовало, кроме математика-дауншифтера.

Мы выехали ещё до рассвета: я, пятеро туристов, прибывших в Мухобор из разных городов, Димка в качестве гида и Зоя Ярцева — руководитель группы. Лошади хорошо знали дорогу и бодро трусили по тропинке.

С погодой нам повезло: плюс десять, безветренно и ясно. Редкий случай для ноября. Мы заехали под кроны сосен, словно в храм. Копыта гулко стучали по замёрзшей земле, изо рта вырывался пар, стройные стволы обступили нас со всех сторон. Слева журчала речка с водопадами, а справа высился скалистый берег. Ощущения глухомани не возникало. То тут, то там попадались следы человека: смотровые площадки у водопадов, кострища с брёвнами для сидения, навесы от дождя. Да и дорожка, по которой мы ехали, была широкой и хорошо вытоптанной. Заблудиться здесь невозможно. Достаточно идти вниз по течению — и попадёшь в Мухобор. А вверх — выйдешь к лабиринту.

Я впервые оказалась на реке, которая вызывала неизменный интерес у туристов. Глазела по сторонам, впитывала запахи — земляные, прелые, будоражащие. Слушала дыхание лося, гулявшего в зарослях на противоположном берегу, ловила шорох крыльев совы. Кроме меня, никто ничего не слышал.