Bloodborne: Песочный человек - Лемор
Я уже примерно знал, что увижу, но всё равно испытывал на душе не самое приятное чувство.
— Карл говорил, что школа контактировала с женщинами, имевшими связь с птумерианцами.
Не уверен, но, вроде бы, не все птумерианцы были заперты в лабиринтах под землёй. То ли их потомки, то ли какая-то малая часть осталась на поверхности. С момента появления в этом мире я ни разу не слышал про них, что наводило меня на не самые хорошие мысли.
Возможно ли, что они всё ещё следовали каким-то указаниям непосредственно королевы Ярнам?.. Всё же, раз она смогла связаться со мной, то, возможно, могла и с дальними потомками представителей своей расы?
— Они называли себя звонарями, — ответил Миколаш. — Эти женщины сами нашли нас, на первых этапах помогали с исследованиями. Церкви неведомо про них.
Важное уточнение.
— Они должны были участвовать в ритуале? — обернулся на безумца я.
В игре это всё подавалось слишком образно, да и не настолько глубоко я вдавался в подробности истории мира. Какие-то детали (только ли детали?..) в принципе могли и, скорее всего, не совпадали с тем, что было в игре, поэтому я легко мог в чём-то ошибаться или что-то просто перепутать.
Миколаш был неплохим источником информации, что мог ещё немного помочь мне лучше узнать этот непонятный, жуткий мир.
— Да. Но в один момент они исчезли. Предполагаю, что они узнали про тебя, Песочный человек, — на миг блеснул огонёк безумия в глазах Миколаша, впрочем, быстро затухнув. — Я не могу их винить за то, что они предпочли сбежать.
Я хмыкнул.
— Занятно.
Что же, пока в эту сторону копать нет смысла. Проблем, прямо скажем, и так выше крыши. Объявятся — предприму меры.
Если же и дальше будут скрываться, то…
Я был бы рад такому раскладу. Судя по всему, в сравнительно скором будущем меня неизбежно ждала встреча с мёртвой королевой, явно желавшей от меня получить помощь. Даже не беря во внимание, что она будет мне должна, технически эти женщины-звонари могут считаться слугами королевы. Пускай сама разбирается со своими поданными. Смерть — не повод отлынивать от своих обязанностей.
Я продолжил задавать вопросы. По большей части, те же, что и Карлу, но более конкретные.
Что Миколаш знал про Церковь, каких людей знал, в чём участвовал. Каких-то серьёзно меняющих ситуацию сведений получить не удалось, но зато получилось немного больше узнать про Бюргенверт.
Судя по всему, в Церкви было немало шпионов из университета, через эту же Церковь проникнувших и в школу Миколаша, узнав про некоторые их… задумки с переселением сознания в кошмар, совпадавшие с собственными исследованиями университета.
Так как с моралью в тёмном фэнтези было, мягко говоря, не очень, вместо попытки обнародовать ужасные эксперименты с Миколашем ещё давненько связались из университета.
Слово за слово и за спиной у Церкви исцеления школа Менсиса с Бюргенвертом какое-то время сотрудничали, пока «что-то» не произошло и связь с университетом не оборвалась.
— Церковь пыталась подобраться к университету. Никто так и не вернулся.
— В этом нет ничего удивительного, — вскинул брови я. — Всё же, они умудрились погрузить часть университета в кошмар. Пропажа людей совсем не удивительна. Можешь представить себе масштаб?..
Миколаш вновь едва не запнулся.
В этой ситуации меня больше всего удивляло то, что они смогли сделать это достаточно незаметно. Боюсь представить, каких размахов ритуал нужно было провести, чтобы добиться этого.
В любом случае, этого, как и рождение Великого из несчастной студентки, мне застать не довелось.
Но, скорее всего, на результат хотя бы краешком глаза взглянуть придётся.
До этого идя преимущественно вперёд, я неожиданно свернул в сторону, наткнувшись на дверь.
В принципе, пока что я узнал всё, что меня интересовало, и немного даже больше.
— Мы пришли.
Дверь распахнулась, выведя нас на улицу, прямо напротив рычага. Это было совсем не обязательно, но меня немного потянуло на ностальгию. Я мотнул песочной тростью в сторону рычага.
— Потяни за рычаг.
Безумец беспрекословно подчинился, даже не думая задавать лишние вопросы, безразлично потянув за рычаг.
В кошмаре раздался вой. Где-то вдалеке за ещё не осветлённым песком туманом предстала башня, в которой висела груда из плоти и глаз, направив свои бесчисленные взгляды прямо на меня. Огромная, мерзкая, она, впрочем, вызывала во мне приступ жалости. Безусловно, ученики, из которых в основном состояла тварь, могли заслуживать подобного… наказания, но это очень спорное утверждение.
Всё, что касалось ран души, могло отразиться и в следующих жизнях. Погрязшая во тьме душа, вместо очищения, могла в конечном итоге в будущем стать чем-то ещё более ужасным. Кому от этого будет хорошо, м?..
— Великий… — прошептал я. — Называть так тебя, друг, будет самой жестокой насмешкой. Я здесь не для того, чтобы пытаться использовать тебя.
Цепь, пародируя сцену из игры, подчиняясь воле моего песка, оборвалась, отправляя сущность во тьму. Я сделал ещё один шаг, схватив Миколаша за шкирку.
Пространство поплыло. В игре это место было кромешной тьмой, но, в отличие от игры, пространство здесь наоборот светилось золотистым светом. Огромный мозг был прямо напротив нас во всём своём ужасном, ущербном великолепии, продолжая смотреть на меня десятками, сотнями маленьких и больших глаз. Я чувствовал всю нечеловеческую ненависть, направленную на Миколаша, и тварь вполне могла попытаться обидчику отплатить, но…
Не в мою смену. Он мне нужен.
Очевидно, ученики поняли, что их слегка обманули. Просто застрявшие в лабиринте ребята были ещё теми счастливчиками, избежав худшего. Какая жалость.
Я не знал точно для каких целей этот слепленный из большей части учеников школы инвалид был рождён на кошмарный свет (догадки имелись, чего мне было вполне достаточно), но в одном был уверен — пользы от него не будет, а вот потенциальных и не очень проблем — океан.
Да и, даже если бы польза была, я бы не смог заставить себя, рассыпая в округе золотистый песок, продолжать мучить это… коллективное создание. Мне становилось не по себе, представляя, как я чувствовал бы себя, грубо слепи мою сущность с кучкой других, в основу запихнув пойманное сознание могущественного обитателя мира снов.
Я вздохнул, вплотную подойдя к инвалиду, положив на него рассыпающуюся песком руку. Мой голос приобрёл уникальные, песочные нотки.
— Ты ведь не будешь сопротивляться, друг, м? — сощурился я. — Я здесь не для того, чтобы тебе навредить. Ты свободен.
