Bloodborne: Песочный человек - Лемор
Чувство того, что что-то в плане Песочного человека пошло не совсем так, стало сильнее, но, к сожалению, большего сделать леди Мария не могла.
Вырвавшись из железной хватки девочки, мёртвая девушка в теле Артура с ничего не выражающим лицом направилась к двери, у самой стойки обратив внимание на дрожащий цветок. Тот, конечно же, не стал оставаться на улице.
Наблюдая за всем через глаза Артура, леди Мария догадывалась, насколько тот был необычным.
— Ты сделал всё, что мог. Прошу, отдохни.
Цветок, словно понимая, что перед ним не настоящий хозяин, вздрогнул и леди Мария уловила… импульс, с проснувшимся любопытством подойдя к цветку.
— Я друг, — девушка погладила лепесток так, как это делал сам Артур.
Леди Мария ненадолго задумалась.
— Клиентка. Дорогая клиентка…
Учитывая старания доброго Песочного человека, возможно, одна из самых дорогих.
Мария сама не заметила, как на её-не её лице появилась слабая, но оттого лишь более искренняя, живая улыбка.
Таламус вновь вздрогнул, на этот раз удивлённо, застыв на месте, больше никак не став себя проявлять. Дверь, в которую столь активно пытались прорваться незваные гости, сорвалась с петель, поднялся безумный вой голодных тварей, ещё не осознающих, к кому именно они прорвались.
Мёртвая охотница в теле хозяина маленького паба обернулась, увидев медленно, хищно заходящих в паб чудовищ.
Она отказалась от охоты, выбросив своё оружие в колодец прямо в той проклятой рыбацкой деревне, но теперь…
Теперь это была скорее не охота, а защита проснувшейся надежды.
Одна из тварей, не увидев в глазах человека страха, рыкнула, сделав рывок. Леди Мария, словно в замедленной съемке наблюдая за приближающейся пастью твари, внезапно кое-что осознала:
«Тело доброго Песочного человека стало немного другим».
Более лёгким, странно-воздушным, словно каким-то… зыбучим. Возможно, это частично было связано с размытой гранью между явью и сном, а может и с чем-то другим. Появившиеся на краю сознания чувства полностью отличалась от тех, что она испытывала в родном теле, меняющемся от приёма Древней крови.
В теле Песочного человека не было сокрытой внутри ярости дикого животного, не было чувства того, что она могла голыми руками гнуть железо.
Но было нечто иное, намного более тёплое, потустороннее, по-настоящему неземное.
И леди Мария, пусть и в своеобразной, присущей охотнице форме, воспользовалась этим.
По пабу раздался мерзкий, плохо передаваемый звук. Смесь из скулежа, хрипа и болезненного, почти что человеческого стона, смешанного с хрустом грудной клетки.
Словно кукла, чудовище повисло на вытянутой руке, с пугающей лёгкостью пробившей тело сверхчеловечески сильной и крепкой твари насквозь, вырвав ещё бьющееся сердце.
Леди Мария, холодным, лишённым каких-либо эмоций взглядом уставившись в затухающие глаза твари, едва слышно прошептала:
— Спи, добрый Песочный человек пошлёт тебе сладкий сон…
Резким движением девушка вытащила из груди чудовища окровавленную по локоть руку, кинув сердце испуганно застывшим у входа тварям прямо под ноги.
Прежде, чем броситься на своих жертв, леди Мария, попытавшись повторить то, что она успела услышать уже десятки раз, улыбнулась мёртвой улыбкой.
— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?
Теперь ей лишь оставалось решить возникшую проблему и ждать. Ждать очередного чуда.
* * *
Задница. Чувство огромной приближающейся задницы заставляло меня судорожно проноситься через бесчисленные сны и даже внаглую призрачным «голышом» выныривать в физический мир, чтобы хотя бы немного размазать свой след.
Открывшийся в своём ужасном великолепии Ярнам, переполненный чудовищами, конечно, восхищал в самом плохом смысле этого слова, но у меня не было времени внимательно разглядывать виды.
Тварь с гигантской плацентой в качестве тесака больно уж отчаянно хотела меня поймать.
Казалось бы, что в моём плане изменилось, ведь всё и началось с погони, не так ли? Да и я без груза в виде сущности леди Марии был быстрее, сам по себе стал сильнее, в конце концов, подключил маленьких кошмаров! Что могло пойти не так?
А пошло не так то, что я умудрился сиротку, помяни её Владыки Снов ласковыми словами, недооценить. И не её силу, а её злобу и зачатки интеллекта.
Тварь, изначально преследуя образ леди Марии, в какой-то момент окончательно запутавшись в кровавых следах, сделала нечто банальное, но присущее скорее разумному существу, а не мертворождённому дитя.
Переключилось на другую, более раздражающую цель, сконцентрировавшись не на крови леди Марии, а на моём песке! То есть, на мне!
Маленькие кошмарики хорошо запутали следы, в образе леди Мария поблуждав по снам тех, кто ещё умудрялся спать в развернувшемся безумии, да и я не сидел на месте. Я знал, что оторвался от этого отвратительного запаха гнилой рыбы и звона колоколов достаточно, и уже хотел было привести свой в план завершение…
Как осознал, что тварь вновь начала приближаться, да с такой скоростью, что мои инстинкты в ужасе закричали, требуя немедленно бежать. Злоба, направленная не на леди Марию, но на меня, едва не парализовала, напоминая, с кем я, вчерашний слабосилок, посмел конкурировать.
С Великим, и плевать, что мёртвым младенцем!
Тварь раскусила мою маскировку, опознала золотистый песок моей сущности, зацепилась за его след, начав преследовать меня по всему Царству.
Ей было уже плевать на мелькавшие кошмары, след леди Марии больше не одурманивал сущность. Оно требовало мою наглую шкуру, и собиралось её получить до того, как закончится ночь.
Я погружался на более глубокие планы сна, что уже и снами не были, а чистыми концептуальными идеями, сливаясь с ними, но маленький Великий всё равно находил меня.
Я поднимался настолько высоко, что, прорываясь сквозь грань, оказывался в виде песка в физическом мире, и оно прорывалось за мной, заставляя бесчинствующих чудовищ, пугливо поджимая хвост, прятаться куда глаза глядят.
Гипнос меня сохрани, я готов поклясться, что наблюдающие за весельем проекции Амигдалы с особым интересом следили за нашей погоней, ещё бы ставку сделала, скотина!
Я проносился сквозь сны людей, будь то те, кто меня знал или не знал, нагло пользуясь появившимися маяками.
Но оторваться достаточно, чтобы вернуться в тело, у меня не получалось.
И, честно говоря, я догадывался, почему оно так легко смогло зацепиться за мой золотистый, изменчивый песок.
Я, сам того не заметив, изначально будучи лёгким, слабым, словно дуновение ветра, привыкнув к этому, стал тяжелее, а потому заметнее, ощутимее, реальнее.
Не просто случайный лодочник в чужом кошмаре, что подаст руку утопающему, но отдававший светом золота лодочник.
Не просто случайный мимо проходящий, что даст бедняку на еду, но отдававший светом золота мимо проходящий.
Легенда про меня разносилась по всему городу, я
