Дорога охотника 3 - Ян Ли

Ладно. Ладно.

Факт: под шахтой — руины, предположительно до-старые. Факт: в руинах есть зал с чёрной водой. Факт: из этой воды вышло что-то, что убило двенадцать человек. Вывод: идти туда — смертельно опасно. Но и не идти — тоже вариант так себе. Вывод номер два: мне нужна информация. Борются с культами, у них должна быть информация о Глубинном, хотя обращаться к ним с моей «меткой» — всё равно что прийти в полицию с пакетом героина и попросить совета.

Ладно. Завтра. Всё завтра. Сегодня — спать.

Закрыл глаза.

Ты нашёл дорогу.

Ты. Должен. Спуститься.

Ты станешь сильнее.

Выбора не было с самого начала.

Проснулся. Рывком, как обычно. Сердце колотится, пот на лбу, руки сжаты в кулаки.

— Выбор есть всегда, мудила мокрожопый, — прохрипел я в темноту.

Темнота не ответила. Она редко отвечает, когда ты не спишь.

Глава 8

Три дня — это серьёзная заявка для человека, который поклялся «хрен я сюда больше вернусь» и даже почти поверил себе. Три дня я честно занимался мирной жизнью: помогал Борову таскать бочки в подвал, чинил какому-то мужику сломанную петлю на калитке, точил ножи для поварихи — за еду, разумеется. Три дня метка покалывала — не сильно, но постоянно, как маленький зудящий комар, которого невозможно прихлопнуть, потому что он внутри черепа. И три ночи подряд мне снилась чёрная вода — неподвижная, гладкая, как зеркало, в которое смотришь и видишь не своё отражение, а что-то другое. Что-то, что смотрит в ответ.

На четвёртый день я проснулся, собрал мешок и пошёл к Рыжим холмам. Не потому что хотел. Не потому что метка заставила — она, вообще-то, слегка утихла, словно знала, что я уже принял решение, и теперь можно расслабиться. Я пошёл потому, что Горту нужно было ещё шестьдесят кило руды, а мне нужно было работать в кузнице, а для этого нужна руда, а руда — в шахте. Логика, экономика, здравый смысл. Никакого мистического влияния. Абсолютно точно.

Дорогу я уже знал, так что дошёл быстрее — часа за четыре вместо прежних пяти до места привала, там сделал паузу, съел мяса. Чтоб не терять навык, разбил полноценный лагерь: соорудил шалашик, развёл скрытый костёр в углублении, натаскал лапника для постели. На вычисленной поиском следа заячьей тропе поставил простенькие силки. Что бы успокоить скребущееся нечто в душе — соорудил сигнальный периметр вокруг лагеря. И пару растяжек из гибкого кустарника с кольями.

Ловчую яму копать не стал, хотя и было желание.

Ничего из этого — кроме силков — к счастью, не пригодилось. Попавшийся в ловушку заяц был распотрошён, запечён и частично съеден, а я продолжил дорогу.

Рыжие холмы выглядели так же, как и в прошлый визит: рыжие, невысокие, поросшие чахлым кустарником. Вход в шахту — тёмный прямоугольник в склоне, деревянная крепь потемнела от времени, но держалась. Меловые метки на стенах были на месте — мои, из прошлого визита. Стрелки, указывающие к выходу, так же присутствовали. На всякий случай по максимуму изучил окрестности: никаких новых следов, никаких признаков присутствия кого-либо ещё.

Зажёг факел. Вошёл. Знакомый запах — сырость, камень, железо. И что-то ещё, на самой границе восприятия, чужое и неприятное, но уже привычное — странно, как быстро привыкаешь к странному. Спустился до первой рабочей зоны — минут пятнадцать неспешным шагом, в этот раз решил не углубляться, не тратить время. Руда лежала там, где и должна была: куски породы с тёмными прожилками, разбросанные по полу выработки. Начал собирать. Монотонная, тупая работа: нагнулся — подобрал — оценил — в мешок или в сторону. Мышцы работали на автомате, мозг отключился, и это было… хорошо. Спокойно. Как медитация, только ещё и чем-то полезным занят.

За два часа набил мешок доверху, и ещё половину в другой — килограммов под тридцать, в полтора раза больше, чем в прошлый раз. Мог бы унести ещё больше, но шестичасовой марш с таким грузом — это уже не прогулка, это уже кросс с полной выкладкой. Хватит, и мне, и кузнецу. Закинул мешок на плечи, поправил лямки. Посмотрел в сторону дальнего прохода — того, что вёл глубже, к развилке, к руинам…

Стоп. Какие руины? Откуда я знаю про руины? Помню? Получается… Херня получается.

Нахмурился. Попытался восстановить в памяти прошлый визит. Спустился, нашёл руду, собрал… Что-то ещё было? Бумаги. Точно, бумаги — записи шахтёров. Это помню. А дальше? Пролом в стене, коридор с символами… Или это мне приснилось? Грань между воспоминанием и сном расплывалась, как акварель под дождём.

Ладно. Не важно. Руда есть, задача выполнена, пора наверх.

Развернулся и пошёл к выходу.

Горт принял вторую партию руды с выражением лица, которое у нормального человека означало бы сдержанное одобрение, а у Горта — что он не собирается немедленно послать тебя нахер.

— Похуже, чем прошлый раз, но сойдёт, — буркнул он, взвешивая мешок на руке. — Ещё столько же, и можно начинать плавить первую партию.

— Будет. — Я вытер пот со лба. — Кузницу когда откроешь?

— Завтра. Утром. Если руда будет — работай. Горн справа, инструмент на стене, материал в ящиках. Испортишь что — плати.

Вечером, в «Трёх дубах», я разложил на столе бумаги из шахты и перечитал. Шесть записей, последняя — оборванная, написанная чужой дрожащей рукой. «Не успели.» Не успели что — обрушить проход? Не успели убежать? И вот я, такой умный, хожу туда за рудой. С другой стороны, два раза уже сходил, полёт нормальный.

Боров подсел, как обычно — без приглашения, с кружкой в руке.

— Шахта? — спросил он, кивнув на бумаги.

— Она самая.

— И что там?

— Руда. Темнота. Тишина. Ничего особенного.

Это было правдой. Насколько я помнил — ничего особенного. Странное ощущение, что я что-то упускаю, но конкретного — ничего.

— Мгм, — Боров отхлебнул из кружки. — Ну, смотри. Те, кто до тебя туда лазил, тоже поначалу ничего особенного не находили.

На следующее утро я впервые встал к горну. Горт, надо отдать ему должное, не мешал — только иногда проходил мимо, бросал взгляд на мою работу и