Дорога охотника 3 - Ян Ли

Установка ловушек: 10

(способности: маскировка, цепкость, активация )

Поиск следа: 6

(способности: чтение следа, память следа)

Стрельба: 6

(способности: упреждение, твёрдая рука)

Взлом: 2

ОСОБЫЕ СПОСОБНОСТИ

Болотная стойкость — иммунитет к болотным миазмам и некоторым природным ядам.

Живучесть — способность выживать при травмах, которые убили бы обычного человека.

Ментальная стойкость — частичная защита от псионических воздействий.

Легкая рука — повышение вероятности получения навыков воровсой направлености.

ДОСТИЖЕНИЯ

ЕЩЁ ЖИВ? НИЧЕГО СЕБЕ!

ПЕРВАЯ КРОВЬ

ГУРМАН ПОНЕВОЛЕ

СОБИРАТЕЛЬ

ДОМОСЕД

КУСТАРЬ-САМОУЧКА

ТРАППЕР

КРЫСОЛОВ

УБИЙЦА ЧУДОВИЩ

ПАРТИЗАН

УБИЙЦА РАЗУМНЫХ

ОХОТНИК НА ОХОТНИКОВ

СКВОЗЬ ТРЯСИНУ

БОСС ПОЛЯНКИ

ГОЛЕМОБОРЕЦ

НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ

ОТСЕКАЮЩИЙ НЕСЛЫШИМОЕ

НЕУКРОТИМЫЙ

МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Активные эффекты: МЕТКА ГЛУБИННОГО (неизвестно)

Так… С нематериальным все, вроде как неплохо. Чего не скажешь о более приземленном. Три медяка в наличии, остальное растерял в этих конченых приключениях, теперь это весь мой капитал. На них можно купить… что? Миску похлёбки? Полкружки разбавленного — хорошо если не мочей — пива?

Замечательно.

Хотя и насчёт статуса— «Метка Глубинного» в списке активных эффектов. Система наконец-то соизволила это отобразить, хотя информации — ноль. «Неизвестно». Спасибо, дура.

Поднялся с койки, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Тело чувствовало себя… нормально. Даже хорошо. Для «отлично» не хватает пожрать чего.

Вышел из комнаты, спустился в общий зал «Трёх дубов». Утро было раннее, посетителей почти не было — только пара мрачных типов в углу, уткнувшихся в кружки, да хозяин за стойкой, протирающий и без того чистые стаканы.

— Доброе утро, — сказал я, подходя к стойке.

Хозяин — тот самый толстяк с бородой и хитрыми глазами — окинул меня оценивающим взглядом.

— Доброе, — отозвался он. — Завтракать будешь?

— Сколько?

— Два медяка. Каша, хлеб, вода. Ещё медяк — с куском солонины.

Три медяка. Всё, что у меня есть. Гуляем, хули уже.

— Давай с солониной, — сказал я, выкладывая монеты на стойку.

Хозяин сгрёб их, кивнул и скрылся на кухне. Через минуту вернулся с деревянной миской и ломтем хлеба. Каша оказалась безвкусной, солонина — жёсткой, как подмётка, но я съел всё, до последней крошки. Когда не знаешь, когда будет следующая еда —особо не привередничаешь.

— Ты тот, кто пришёл с Грегором? — спросил хозяин, когда я закончил.

— Да.

— Охотник?

— Типа того.

— Ищешь работу?

Я посмотрел на него внимательнее. Обычный трактирщик? Или…

— Может быть, — сказал я осторожно. — Зависит от работы.

— В Перепутье всегда есть работа для тех, кто умеет убивать тварей. — Хозяин продолжал протирать стаканы, не глядя на меня. — Совет посёлка платит за каждую голову. Волки — пять медяков. Вепри — десять. Что покрупнее — договорная цена.

— А если совсем крупное?

— Тогда лучше не соваться. — Хозяин усмехнулся. — Но если всё-таки сунешься и что-то встретишь — станешь местной знаменитостью. Скорее всего, мертвой местной знаменитостью, но это уже детали.

Охота на тварей. Привычный способ заработка для человека вроде меня. Не самый быстрый, не самый прибыльный, но надёжный. И, что важнее, — не привлекающий лишнего внимания. Охотники, они, внезапно, охотятся, никто не задаёт вопросов в таких случаях.

— Где записаться?

— Дом старосты, через площадь. Скажи, что от Борова — это я.

Боров. Подходящее прозвище для человека такой комплекции. Ну, если он без комплексов.

— Спасибо, — сказал я, поднимаясь.

— Не за что. — Хозяин наконец посмотрел мне в глаза. — И ещё… если тебя интересует что-то особенное — спроси про холмы к северу. Там есть кое-что, за что хорошо платят. Если, конечно, не боишься.

— Что там?

— Руины. Старые. — Он понизил голос, хотя в зале, кроме нас, практически никого не было. — Местные туда не суются — говорят, проклятые. Но иногда приходят люди… учёные, искатели приключений… и просят проводника. За такую работу платят серебром, не медью.Возвращаются, правда, куда как реже.

Руины Старых. Рядом с Перепутьем.Смертельно опасные.

— Расскажи подробнее, — попросил я, снова садясь.

Боров оказался неплохим рассказчиком. Или, по крайней мере, рассказчиком многословным — что в моём случае было даже лучше, потому что информации мне не хватало катастрофически.

Руины к северу — это развалины какой-то крепости времён Старых. Тех самых Старых, чьё хранилище я обчистил и за что теперь на меня охотится граф Мирен со всей своей сворой. Местные к руинам не суются, как правило — мест, где можно красиво сдохнуть и без этого хватает. Но иногда приходят искатели сокровищ извне, и им нужны проводники. Платят серебром. Иногда даже золотом… один раз было… есесли не врут, конечно.

Только учти, — Боров понизил голос до театрального шёпота, — последняя экспедиция была полгода назад. Из пятерых вернулся один. И тот помер через неделю — лихорадка какая-то странная, целители разводили руками.

— Обнадёживающе.

— Так я тебя и не уговориваю, парень. — Трактирщик пожал плечами. — Просто говорю, что есть. Хочешь — пробуй. Не хочешь — волки тоже деньги.

Волки. Пять медяков за голову. Чтобы заработать на трехразовое пожрать, мне нужно было убить как минимум двух. На комнату на неделю — ещё трёх. На нормальную одежду вместо этих обносков… лучше не считать.

— Где тут волки водятся? — спросил я.

— Везде. — собеседник фыркнул. — Но если хочешь гарантированно — иди к Западному лугу. Там пастбища были, пока стая не обнаглела. Теперь скот туда не гоняют, а волки остались. Жирные, ленивые, привыкли к лёгкой добыче.

Жирные ленивые волки. Звучало даже обнадёживающе. По сравнению с болотным охотником или големом — вообще курорт. Или с графскими годовлрезами, да.

— Спасибо за информацию.

— Не за что. — Боров вернулся к протиранию стаканов. — Удачи тебе, охотник. Она тебе понадобится, зуб даю.

Я вышел из таверны на залитую утренним светом площадь и огляделся.

Перепутье днём выглядело иначе, чем ночью. Тогда, приковыляв сюда в темноте, измотанный многодневным бегством, я видел только мелькание факелов, слышал лай собак и чувствовал запах дыма. Теперь же…

Посёлок был небольшим — домов сорок-пятьдесят, сгрудившихся вокруг центральной площади с колодцем. Дома в основном деревянные, крыши крыты соломой или дранкой, окна затянуты бычьим пузырём вместо стекла. Бедненько, но чистенько. И, что важнее, — мирно.

Люди занимались обычными делами: женщина развешивала бельё, мужик тащил тележку с дровами, стайка детей гоняла по улице тощую курицу. Никто не смотрел на